Нажмите "Enter", чтобы перейти к содержанию

Болдинская осень в жизни пушкина: Болдинская осень (1830) в жизни и творчестве Пушкина

Болдинская осень в жизни и творчестве А.С.Пушкина

Нравится Твитнуть

Сообщество абитуриентов ВКонтакте
Поступай в ВШТЭ


а главную

БОЛДИНСКАЯ ОСЕНЬ

Выехав из Москвы 31 августа, Пушкин 3 сентября приехал в Болдино. Он рассчитывал за месяц управиться с делами по введению во владение выделенной отцом деревней, заложить ее * и вернуться в Москву, чтобы справить свадьбу.

* Введение во владение — производившаяся через местную судебную палату канцелярская операция, которая оформляет передачу поместья новому владельцу; заклад — финансовая операция, при которой банк выдавал помещику под залог ревизских душ сумму денег, в дальнейшем подлежащую погашению.

Ему было немного досадно, что за этими хлопотами пропадет осень — лучшее для него рабочее время:

«Осень подходит. Это любимое мое время — здоровье мое обыкновенно крепнет — пора моих литературных трудов настает — а я должен хлопотать о приданом

(у невесты приданого не было. Пушкин хотел венчаться без приданого, но тщеславная мать Натальи Николаевны не могла этого допустить, и Пушкину пришлось самому доставать деньги на приданое, которое он, якобы, получал за невестой. — Ю.Л.), да о свадьбе, которую сыграем бог весть когда. Все это не очень утешно. Еду в деревню, бог весть, буду ли там иметь время заниматься, и душевное спокойствие, без которого ничего не произведешь, кроме эпиграмм на Каченовского» (XIV, 110).

Пушкин был атлетически сложен, хотя и невысок ростом, физически крепок и вынослив, обладал силой, ловкостью и крепким здоровьем. Он любил движение, езду верхом, шумную народную толпу, многолюдное блестящее общество. Но любил он и полное уединение, тишину, отсутствие докучных посетителей. Весной и в летнюю жару его томили излишнее возбуждение или вялость. По привычкам и физическому складу он был человеком севера — любил холод, осенние свежие погоды, зимние морозы. Осенью он чувствовал прошив бодрости. Дождь и слякоть его не пугали: они не мешали прогулкам верхом — единственному развлечению в это рабочее время — и поддерживали горячку поэтического труда.

«Осень чудная, — писал он Плетневу, — и дождь, и снег, и по колено грязь» (XIV, 118).

Перспектива потерять для творчества это заветное время настраивала его раздражительно. Дело было не только в том, что тяжелый 1830 год сказывался утомлением: петербургская жизнь с суетой литературных схваток отнимала силы и не оставляла времени для работы над творческими замыслами — а их накопилось много, они заполняли и голову, и черновые тетради поэта. Он чувствовал себя «артистом в силе», на вершине творческой полноты и зрелости, а «времени» заниматься и «душевного спокойствия, без которого ничего не произведешь», не хватало. Кроме того, осенний «урожаи» стихов был основным источником существования на весь год. Издатель и друг Пушкина Плетнев, следивший за материальной стороной пушкинских изданий, постоянно и настойчиво ему об этом напоминал. Деньги были нужны. С ними была связана независимость — возможность жить без службы — и счастье — возможность семейной жизни.

Пушкин из Болдина писал с шутливой иронией Плетневу: «Что делает Дельвиг, видишь ли ты его. Скажи ему, пожалуйста, чтоб он мне припас денег; деньгами нечего шутить; деньги вещь важная — спроси у Канкрина (министр финансов. — Ю. Л.) и Булгарина» (XIV, 112). Работать было необходимо, работать очень хотелось, но обстоятельства складывались так, что, по всей видимости, работа не должна была удасться.

Пушкин приехал в Болдино в подавленном настроении. Не случайно первыми стихотворениями этой осени были одно из самых тревожных и напряженных стихотворений Пушкина «Бесы» и отдающая глубокой усталостью, в которой даже надежда на будущее счастье окрашена в меланхолические тона, «Элегия» («Безумных лет угасшее веселье…»). Однако настроение скоро изменилось; все складывалось к лучшему: пришло

«прелестное» письмо от невесты, которое «вполне успокоило»: Наталья Николаевна соглашалась идти замуж и без приданого (письмо, видимо, было нежным — оно до нас не дошло), канцелярская канитель была полностью передоверена писарю Петру Кирееву, но покинуть Болдино оказалось невозможным: «Около меня Колера Морбус («холера смертельная» — медицинское наименование холеры.Ю.Л.). Знаешь ли, что это за зверь? того и гляди, что забежит он и в Болдино, да всех нас перекусает» (в письме невесте он называл холеру более нежно, в соответствии с общим тоном письма: «Премиленькая особа», XIV, 111 и 112).

Однако холера мало тревожила Пушкина — напротив, она сулила длительное пребывание в деревне. 9 сентября он осторожно пишет невесте, что задержится дней на двадцать, но в тот же день Плетневу, — что приедет в Москву «не прежде месяца». И с каждым днем, поскольку эпидемия вокруг усиливается, срок отъезда все более отодвигается, следовательно, увеличивается время для поэтического труда. Он твердо верит, что Гончаровы не остались в холерной Москве и находятся в безопасности в деревне, — причин для беспокойства нет, торопиться ехать незачем. Только что оглядевшись в Болдине, 9 сентября он пишет Плетневу:

«Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть стихи писать. Жена не то, что невеста. Куда! Жена свой брат. При ней пиши сколько хошь. А невеста пуще цензора Щеглова, язык и руки связывает <…> Ах, мой милый! что за прелесть здешняя деревня! вообрази: степь да степь; соседей ни души; езди верхом сколько душе угодно,

[сиди <?)] пиши дома сколько вздумается, никто не помешает. Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы и стихов» (XIV, 112).

В болдинском уединении есть еще одно для Пушкина очарованье; оно совсем не мирное: рядом таится смерть, кругом ходит холера. Чувство опасности электризует, веселит и дразнит, как двойная угроза (чумы и войны) веселила и возбуждала Пушкина в его недавней — всего два года назад — поездке под Арзрум в действующую армию. Пушкин любил опасность и риск. Присутствие их его волновало и будило творческие силы. Холера настраивает на озорство: «Я бы хотел переслать тебе проповедь мою здешним мужикам о холере; ты бы со смеху умер, да не стоишь ты этого подарка» (XIV, 113), — писал он Плетневу. Содержание этой проповеди сохранилось в мемуарной литературе.

Нижегородская губернаторша А.П. Бутурлина спрашивала Пушкина о его пребывании в Болдине:

«Что же вы делали в деревне, Александр Сергеич? Скучали?»

— «Некогда было, Анна Петровна. Я даже говорил проповеди».

— «Проповеди?»

— «Да, в церкви, с амвона. По случаю холеры. Увещевал их. — И холера послана вам, братцы, оттого, что вы оброка не платите, пьянствуете. А если вы будет продолжать так же, то вас будут сечь. Аминь!»

Однако возбуждала не только опасность болезни и смерти. И слова, написанные тут же в Болдине:
 

Всё, всё, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья,

хотя и касаются непосредственно «дуновения Чумы», упоминают также «упоение в бою, / И бездны мрачной на краю».

После подавления европейских революций 1820-х годов и разгрома декабрьского восстания в Петербурге над Европой нависла неподвижная свинцовая туча реакции.

История, казалось, остановилась. Летом 1830 года эта тишина сменилась лихорадочными событиями.

Атмосфера в Париже неуклонно накалялась с того момента, как в августе 1829 года король Карл Х призвал к власти фанатического ультрароялиста графа Полиньяка. Даже умеренная палата депутатов, существовавшая во Франции на основании хартии, которая была утверждена союзниками по антинаполеоновской коалиции и возвращала власть Бурбонам, вступила в конфликт с правительством. Пушкин, находясь в Петербурге, с напряженным вниманием следил за этими событиями.

Распространение французских газет в России было запрещено, но Пушкин получал их через свою приятельницу Е.М. Хитрово, а также черпал информацию из дипломатических каналов, от мужа дочери последней — австрийского посла графа Фикельмона. Осведомленность и политическое чутье Пушкина были настолько велики, что позволяли ему с большой точностью предсказывать ход политических событий. Так, 2 мая 1830 года он, обсуждая в письме к Вяземскому планы издания в России политической газеты, приводил примеры будущих известий о том,

«что в Мексике было землетрясение, и что Камера депутатов закрыта до сентября» (XIV, 87). Действительно, 16 мая Карл Х распустил палату.

26 июля король и Полиньяк совершили государственный переворот, отменив конституцию. Были опубликованы 6 ордонансов, уничтожены все конституционные гарантии, избирательный закон изменен в более реакционную сторону, а созыв новой палаты назначался, как и предсказывал Пушкин, на сентябрь. Париж ответил на это баррикадами. К 29 июля революция в столице Франции победила, Полиньяк и другие министры были арестованы, король бежал.

Пушкин отправился в Москву 10 августа 1830 года в одной карете с П. Вяземским, а приехав, поселился в его доме. В это время у них произошел характерный спор на бутылку шампанского: Пушкин считал, что Полиньяк попыткой переворота совершил акт государственной измены и должен быть приговорен к смертной казни, Вяземский утверждал, что этого делать

«не должно и не можно» по юридическим и моральным соображениям. Пушкин уехал в деревню, так и не зная окончания дела (Полиньяк был в конце концов приговорен к тюремному заключению), и 29 сентября запрашивал из Болдино Плетнева; «Что делает Филипп (Луи-Филипп — возведенный революцией новый король Франции.Ю.Л.) и здоров ли Полиньяк» — и даже в письме невесте интересовался, «как поживает мой друг Полиньяк» (уж Наталье Николаевне было много дела до французской революции!).

Между тем революционные потрясения волнами стали распространяться от парижского эпицентра:

25 августа началась революция в Бельгии, 24 сентября в Брюсселе было сформировано революционное правительство, провозгласившее отделение Бельгии от Голландии; в сентябре начались беспорядки в Дрездене, распространившиеся позже на Дармштадт, Швейцарию, Италию. Наконец, за несколько дней до отъезда Пушкина из Болдина началось восстание в Варшаве. Порядок Европы, установленный Венским конгрессом, трещал и распадался. «Тихая неволя», как назвал Пушкин в 1824 году мир, который предписали монархи, победившие Наполеона, народам Европы, сменялась бурями. Беспокойный ветер дул и по России. Эпидемии в истории России часто совпадали со смутами и народным движением. Еще были живы люди, которые помнили московский чумный бунт 1771 года, явившийся прямым прологом к восстанию Пугачева. Не случайно именно в холерный 1830 год тема крестьянского бунта впервые появилась в пушкинских рукописях и в стихотворениях шестнадцатилетнего Лермонтова («Настанет год. России черный год…»).

Известия о холере в Москве вызвали энергичные меры правительства. Николай I, проявив решительность и личное мужество, прискакал в охваченный эпидемией город. Для Пушкина этот жест получил символическое значение: он увидел в нем соединение смелости и человеколюбия, залог готовности правительства не прятаться от событий, не цепляться за политические предрассудки, а смело пойти навстречу требованиям момента. Он ждал реформ и надеялся на прощение декабристов. Вяземскому он писал: «Каков государь? молодец! того и гляди, что наших каторжников простит — дай бог ему здоровье» (XIV, 122).

В конце октября Пушкин написал стихотворение «Герой», которое тайно ото всех переслал Погодину в Москву с просьбой напечатать «где хотите, хоть в Ведомостях — но прошу вас и требую именем нашей дружбы не объявлять никому моего измени. Если московская цензура не пропустит ее, то перешлите Дельвигу, но также без моего имени и не моей рукой переписанную» (XIV, 121 — 122). Стихотворение сюжетно посвящено Наполеону: величайшим веянием его поэт считает не военные победы, а милосердие и смелость, которые он якобы проявил, посетив чумный госпиталь в Яффе. И тема и дата под стихотворением намекали на приезд Николая I в холерную Москву. Этим и была обусловлена конспиративность публикации: Пушкин боялся и тени подозрения в лести — открыто высказывая свое несогласие с правительством, он предпочитал одобрение выражать анонимно, тщательно скрывая свое авторство.

Однако стихотворение имело и более общий смысл: Пушкин выдвигал идею гуманности как мерила исторического прогресса. Не всякое движение истории ценно — поэт принимает лишь такое, которое основано на человечности. «Герой, будь прежде человек», — писал он в 1826 году в черновиках «Евгения Онегина». Теперь эту мысль поэт высказал печатно и более резко:
 

Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран. ..
(Ill, 1, 253).

Соединение тишины и досуга, необходимых для раздумий, и тревожного и веселого напряжения, рождаемого чувством приближения грозных событий, выплеснулось неслыханным даже для Пушкина, даже для его «осенних досугов», когда ему бывало «любо писать», творческим подъемом. В сентябре были написаны «Гробовщик» и «Барышня-крестьянка», завершен «Евгений Онегин», написана «Сказка о попе и работнике его Балде» и ряд стихотворений. В октябре — «Метель», «Выстрел», «Станционный смотритель», «Домик в Коломне», две «маленькие трагедии» — «Скупой рыцарь» и «Моцарт и Сальери», писалась и была сожжена десятая глава «Евгения Онегина», создано много стихотворений, среди них такие, как «Моя родословная», «Румяный критик мой…», «Заклинание», ряд литературно-критических набросков. В ноябре — «Каменный гость» и «Пир во время чумы», «История села Горюхина», критические статьи. В Болдинскую осень пушкинский талант достиг полного расцвета.

В Болдине Пушкин чувствовал себя свободным как никогда (парадоксально — эта свобода обеспечивалась теми 14-ю карантинами, которые преграждали путь к Москве, но и отделяли от «отеческих» попечений и дружеских советов Бенкендорфа, от назойливого любопытства посторонних людей, запутанных сердечных привязанностей, пустоты светских развлечений). Свобода же для него всегда была — полнота жизни, ее насыщенность, разнообразие. Болдинское творчество поражает свободой, выражающейся, в частности, в нескованном разнообразии замыслов, тем, образов.

Разнообразие и богатство материалов объединялись стремлением к строгой правде взгляда, к пониманию всего окружающего мира. Понять же — для Пушкина означало постигнуть скрытый в событиях их внутренний смысл. Не случайно в написанных в Болдине «Стихах, сочиненных ночью во время бессонницы» Пушкин обратился к жизни со словами:
 

Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу
(III, 1, 250).

Смысл событий раскрывает история. И Пушкин не только за письменным столом окружен историей, не только тогда, когда обращается к разным эпохам в «маленьких трагедиях» или анализирует исторические труды Н. Полевого. Он сам живет, окруженный и пронизанный историей. А. Блок видел полноту жизни в том, чтобы
 

…смотреть в глаза людские
И пить вино, и женщин целовать,
И яростью желаний полнить вечер,
Когда жара мешает днем мечтать,
И песни петь! И слушать в мире ветер!

Последний стих мог бы быть поставлен эпиграфом к болдинской главе биографии Пушкина.

В Болдине было закончено значительнейшее произведение Пушкина, над которым он работал семь с лишним лет, — «Евгений Онегин». В нем Пушкин достиг еще неслыханной в русской литературе зрелости художественного реализма. Достоевском назвал «Евгения Онегина» поэмой «осязательно реальной, в которой воплощена настоящая русская жизнь с такою творческою силой и с такою законченностью, какой и не бывало до Пушкина, да и после его, пожалуй» *. Типичность характеров сочетается в романе с исключительной многогранностью их обрисовки. Благодаря гибкой манере повествования, принципиальному отказу от односторонней точки зрения на описываемые события, Пушкин преодолел разделение героев на «положительных» и «отрицательных». Это имел в виду Белинский, отмечая, что, благодаря найденной Пушкиным форме повествования, «личность поэта» «является такою любящею, такою гуманною» **.

* Достоевский Ф.М. Собр. соч., т. X. М., Гослитиздат, 1958, с. 446.

** Белинский В.Г. Полн. собр. соч., т. VII. М., 1955, с. 503.

Если «Евгений Онегин» подводил черту под определенным этапом поэтической эволюции Пушкина, то «маленькие трагедии» и «Повести Белкина» знаменовали начало нового этапа. В «маленьких трагедиях» Пушкин в острых конфликтах раскрыл влияние кризисных моментов истории на человеческие характеры. Однако и в истории, как и в более глубоких пластах человеческой жизни, Пушкин видит мертвящие тенденции, находящиеся в борении с живыми, человеческими, полными страсти и трепета силами. Поэтому тема застывания, затормаживания, окаменения или превращения человека в бездушную вещь, страшную своим движением еще больше, чем неподвижностью, соседствует у него с оживанием, одухотворен-ием, победой страсти и жизни над неподвижностью и смертью.

«Повести Белкина» были первыми законченными произведениями Пушкина-прозаика. Вводя условный образ повествователя Ивана Петровича Белкина и целую систему перекрестных рассказчиков, Пушкин проложил дорогу Гоголю и последующему развитию русской прозы.

После многократных неудачных попыток Пушкину удалось, наконец, 5 декабря вернуться в Москву к невесте. Дорожные впечатления его были невеселыми. 9 декабря он писал Хитрово: «Народ подавлен и раздражен, 1830-й год — печальный год для нас!» (XIV, 422).

Размышления над обстоятельствами Болдинской осени подводят к не лишенным интереса заключениям. В 1840-х годах в литературе получила распространение исключительно плодотворная идея определяющего воздействия окружающей среды на судьбу и характер отдельной человеческой личности. Однако у каждой идеи есть оборотная сторона: в повседневной жизни среднего человека она обернулась формулой «среда заела», не только объяснявшей, но и как бы извинявшей господство всесильных обстоятельств над человеком, которому отводилась пассивная роль жертвы. Интеллигент второй половины XIX века порой оправдывал свою слабость, запой, духовную гибель столкновением с непосильными обстоятельствами. Размышляя над судьбами людей начала XIX века, он, прибегая к привычным схемам, утверждал, что среда была более милостивой к дворянскому интеллигенту, чем к нему — разночинцу.

Судьба русских интеллигентов-разночинцев была, конечно, исключительно тяжела, но и судьба декабристов не отличалась легкостью. А между тем никто из них — сначала брошенных в казематы, а затем, после каторги, разбросанных по Сибири, в условиях изоляции и материальной нужды — не опустился, не запил, не махнул рукой не только на свой душевный мир, свои интересы, но и на свою внешность, привычки, манеру выражаться. Декабристы внесли огромный вклад в культурную историю Сибири: не среда их «заедала» — они переделывали среду, создавая вокруг себя ту духовную атмосферу, которая была им свойственна. Еще в большей мере это можно сказать о Пушкине: говорим ли мы о ссылке на юг или в Михайловское или о длительном заточении в Болдине, нам неизменно приходится отмечать, какое благотворное воздействие оказали эти обстоятельства на творческое развитие поэта.

Создается впечатление, что Александр I, сослав Пушкина на юг, оказал неоценимую услугу развитию его романтической поэзии, а Воронцов и холера способствовали погружению Пушкина в атмосферу народности (Михайловское) и историзма (Болдино). Конечно, на самом деле все обстояло иначе: ссылки были тяжким бременем, заточение в Болдине, неизвестность судьбы невесты могли сломать и очень сильного человека. Пушкин не был баловнем судьбы. Разгадка того, почему сибирская ссылка декабриста или скитания Пушкина кажутся нам менее мрачными, чем материальная нужда бедствующего по петербургским углам и подвалам разночинца середины века, лежит в активности отношения личности к окружающему: Пушкин властно преображает мир, в который его погружает судьба, вносит в него свое душевное богатство, не дает «среде» торжествовать над собой. Заставить его жить не так, как он хочет, невозможно. Поэтому самые тяжелые периоды его жизни светлы — из известной формулы Достоевского к нему применима лишь часть: он бывал оскорблен но никогда не допускал себя быть униженным.

* * *

Через несколько месяцев после создания стихотворения «К вельможе» прославленной болдинской осенью 1830 г. в творчестве Пушкина произошел коренной перелом — окончательный отказ от романтических представлений о действительности, романтических иллюзий и в связи с этим переход от «шалуньи-рифмы» к «суровой прозе», перелом, предчувствием которого были исполнены упоминавшиеся выше заключительные строфы шестой главы «Евгения Онегина» и который исподволь подготовлялся и вызревал в его творческом сознании.

Приехав ненадолго для устройства имущественных дел в связи с предстоящей женитьбой в родовую нижегородскую вотчину, село Болдино, Пушкин неожиданно, из-за вспыхнувшей холерной эпидемии, вынужден был пробыть здесь около трех месяцев.

Как в 1824—1825 гг. в Михайловском, Пушкин снова очутился в глухой русской деревне, в еще более полном одиночестве и еще более тесном соприкосновении с простым народом, вдали от столичной неволи, от Бенкендорфа и его жандармов, от продажных журналистов вроде Булгарина, от светской «черни». И поэт, говоря его собственными словами, встрепенулся, «как пробудившийся орел». Накапливавшаяся за годы относительного творческого затишья громадная внутренняя энергия, то и дело дававшая себя знать в непрестанно сменявших друг друга многочисленных замыслах, планах, набросках, не доводимых Пушкиным до конца и остававшихся под спудом в его рабочих тетрадях, вдруг и разом вырвалась наружу. И это получило силу грандиозного творческого взрыва — по количеству, разнообразию и качеству созданных в этот кратчайший срок произведений, — беспримерного во всей мировой литературе.

Из лирических произведений болдинской осенью 1830 г. было написано около тридцати стихотворений, среди которых такие величайшие создания, как «Элегия» («Безумных лет угасшее веселье. ..»), любовные стихотворения — «Прощание», «Заклинание» и в особенности «Для берегов отчизны дальной…», такие, как «Герой», «Бесы», «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы». Поражает широчайший тематический диапазон лирики болдинского периода: от проникновенного любовного стихотворения («Для берегов отчизны дальной…») до бичующего социального памфлета («Моя родословная»), от философского диалога на большую этическую тему («Герой») до антологической миниатюры («Царскосельская статуя», «Труд» и др.), до веселой шутки («Глухой глухого звал…»), до меткой и злой эпиграммы. Этому соответствует и исключительное разнообразие жанров и стихотворных форм: элегия, романс, песня, сатирический фельетон, монолог, диалог, отрывок в терцинах, ряд стихотворений, написанных гекзаметром, и т. д.

Лирика этих месяцев, как и все «болдинское» творчество Пушкина, с одной стороны, завершает целый большой период творческого развития поэта, с другой — знаменует выход его на принципиально новые пути, по которым десятилетия спустя пойдет передовая русская литература.

Особенно новаторский характер носит небольшое стихотворение «Румяный критик мой…», при жизни Пушкина не печатавшееся и столь смутившее редакторов посмертного издания его сочинений, что они придали ему (возможно, и по цензурным соображениям) смягчающее заглавие «Каприз». Действительно, в этом стихотворении, представляющем собой как бы лирическую параллель к одновременно написанной «Истории села Горюхина», поэт начисто смывает все идиллические краски с изображения деревенской крепостной действительности, дает образец такого трезвого, сурового реализма, который прямо предваряет поэзию Некрасова.

* * *

Фильмы для абитуриентов


Сообщество абитуриентов ВКонтакте
Поступай в ВШТЭ

Пушкин и карантин. Болдинская осень

Как и в наше время, раньше для борьбы с эпидемиями повсеместно применялись карантинные меры.

В 1830 году, в связи со вспышкой холеры и введенного карантина, в общей сложности почти три месяца пришлось провести в своем имении Болдино нашему знаменитому соотечественнику А. С. Пушкину. Этот период жизни и творчества поэта известен в истории как «Болдинская осень». Именно в это время Пушкин написал одни из самых выдающихся своих произведений.

Холера

Эпидемия холеры, этого смертельного и очень заразного заболевания, проявилась в южных губерниях России в двадцатых годах девятнадцатого века. Эта болезнь имела азиатское происхождение, и методов ее лечения в то время еще не существовало.

В сентябре 1830 года холера докатилась и до Москвы. В связи с крайне неблагоприятной обстановкой, в город прибыл император Николай I, чтобы лично контролировать введенные противоэпидемические меры. Этому событию Пушкин посвятил свое стихотворение «Герой», написанное им во время самоизоляции в Болдино.

Болдино

В Болдино Пушкин приехал третьего сентября. До объявления карантина в Москве оставалось еще три недели.
Имение представляло собой одноэтажное строение и находилось в селе Большое Болдино Нижегородской губернии. Владение принадлежало отцу поэта, но по случаю намечающейся женитьбы Пушкина на Наталье Гончаровой было передано писателю в качестве свадебного подарка. Для переоформления на себя имения и двухсот душ мужиков и отправился Пушкин в эту поездку.

Пребывание в Болдино планировалось недолгим, но волею судьбы затянулось до 29 ноября.

Карантин

По причине вспыхнувшей в Москве в двадцатых числах сентября эпидемии холеры, по всей стране были введены строгие карантинные меры с повсеместными запретами на передвижение. Пушкин, застигнутый карантином в Болдино и не являющийся по натуре домоседом, несколько раз пытался покинуть усадьбу, но безуспешно. Везде на дорогах были выставлены заставы и заслоны. Поэтому, находясь в вынужденном «заточении», поэту оставалось только писать.

Жизнь и творчество поэта в условиях карантина

В Болдино общение Пушкина происходило в основном с крестьянами. Писатель занимался изучением местных особенностей языка и наречий. Время от времени навещал графиню Голицыну, от которой узнавал светские новости. Писал письма Наталье Гончаровой, в которых описывал свой однообразный быт.

Однако, несмотря на скудность бытия Пушкин написал за этот период тридцать два стихотворения, «Маленькие трагедии», «Повести Белкина», «Сказку о попе и работнике его Балде», и наконец, завершил свой знаменитый роман «Евгений Онегин».

Настроения Пушкина в его произведениях

В произведениях поэта той поры прослеживается раздражение и досада, как у человека, планы которого были внезапно нарушены. Эпидемия застала его в деревне, когда как его невеста и товарищи находились в Москве, что само по себе представляла серьезную опасность. Как уже отмечалось выше, лекарства от холеры не было, а процент смертности был очень высок.

Все эти моменты отразились в стихах поэта.

«Дорожные жалобы», в которых Пушкин относится с насмешкой к своему незавидному положению.

«Прощание», где Пушкин как бы прощается с Натальей Гончаровой.

В «Элегии» чувствуется гнетущая атмосфера одиночества и страха смерти от коварной болезни.

В «Маленьких трагедиях» поэт тонко затрагивает тему морали и нравственности. В «Пире во время чумы» по сюжету, священник подвергает стыду жителей Лондона, устроивших пир во время эпидемии чумы. По сути, это был авторский перевод фрагмента пьесы Джона Вильсона «Город чумы». Таким образом Пушкин пытался предупредить о серьезности сложившегося эпидемического положения в Москве и предостеречь людей от легкомысленных поступков и праздности в этот период.

В ряде произведений Александр Сергеевич затрагивает образ жизни простых людей. Видимо потому, что крестьяне стали его единственными собеседниками в условиях изоляции, и он не понаслышке узнал об их нелегком бытии.

К концу ноября эпидемия холеры пошла на спад, карантинные меры смягчили, и Пушкин смог покинуть Болдино. Холера пощадила друзей и избранницу поэта, и весной следующего года состоялась свадьба Александра Сергеевича и Натальи Гончаровой.

Болдинская осень и пир во время чумы — Пушкинский дом

В честь дня рождения А. С. Пушкина (1799-1837) — который приходится на 6 июня — Пушкинский клуб будет отмечать « Болдинская осень » во вторник, 9 числа Июнь с серией чтений на русском и английском языках.

После помолвки Пушкина с 18-летней Натальей Гончаровой отец передал ему часть семейного имения Болдино в Нижегородской губернии.

Поэту пришлось посетить свое имение, чтобы уладить все формальности. Он прибыл в Болдино 3 сентября 1830 года. Пушкин не собирался задерживаться надолго.

Но судьба распорядилась иначе. В то время в России только что разразилась эпидемия холеры, и многие губернии были поставлены на карантин. Следствием этого было то, что Пушкин застрял в Болдино на три месяца.

Эти три месяца вынужденной «самоизоляции» вылились в поразительный всплеск творчества. Это был самый продуктивный период всей жизни Пушкина.

Выдающимся достижением Пушкина в Болдино было то, что он написал четыре «Маленьких трагедии» — Скупой рыцарь , Моцарт и Сальери , Каменный гость и, наконец, Пир во время чумы .

Пир во время чумы — вольный перевод Пушкиным части сцены из исторической драмы шотландского писателя Джона Уилсона « Город чумы » (1816), которую Пушкин читал в оригинале в составном издании. опубликовано в Париже в 1829 г.. Это произведение захватило воображение Пушкина в связи с похожей ситуацией, которую сейчас переживала Россия, когда по всей стране свирепствовала холера.

Изюминкой Пир во время чумы являются две песни — «Песня Марии» и «Гимн чуме» из Уолсингема, «Хозяин пира» и один из центральных персонажей.

Эти две песни будут прочитаны на русском языке и в английском переводе Энтони Вуда вместе с шестью другими стихотворениями периода Болдинской осени. В эту подборку войдет стихотворение Элегия , которая является одним из величайших лирических стихотворений Пушкина и воплощает в себе поэтическое признание его сокровенных надежд.

«Болдинская осень» показывает, как творческий гений может черпать вдохновение из самых неожиданных обстоятельств.

Вечер будет представлен Дэвидом Браммеллом .

Стихи на русском языке прочитает Алла Гелич и в английском переводе Люси Дэниелс (бывший сопредседатель Пушкинского клуба), Энтони Вуд и Дэвид Браммелл .

Переводы двух песен и четырех из шести других стихотворений, которые будут прочитаны, опубликованы в книге Энтони Вуда « Александр Пушкин – Избранная поэзия », которая была опубликована в Penguin Classics 23 апреля.

Из-за того, что в настоящее время мы не можем проводить мероприятия, Пушкинский Дом потерял несколько жизненно важных источников дохода. Пожалуйста, сделайте пожертвование, чтобы мы могли снова открыться в полную силу и продолжить нашу замечательную культурную программу. Никакая сумма не является слишком маленькой. Благодарю вас!

Маленькие трагедии (праздные слова)

21. 02.2005

Маленькие трагедии

Большую часть этой осени я жил недалеко от Миддлбери с моим хорошим другом, моим бывшим преподавателем русского языка, в великолепном старом фермерском доме, который он делил со своей женой, концертирующей виолончелисткой. Эти двое были достаточно любезны, чтобы принять меня на осень после моего несколько поспешного возвращения из Монреаля. План состоял в том, что я останусь на зиму в качестве прислуги, а они уедут в долгий творческий отпуск в Европу. Для меня это была мечта — дом был огромный, был пруд, баня, две собаки и вечно голодный, молчаливый черный домашний кот.

Я тогда работал допоздна. Мой офис находился всего в двух милях от города, но у меня был большой внеклассный проект, и, как постоянный гость, я хотел держаться подальше, насколько это было возможно. В большинстве случаев я возвращался домой далеко за полночь, но иногда я ужинал с хозяевами, и мы с другом засиживались допоздна, играя пьяные русские баллады на плохой гитаре или разговаривая на крыльце, пока он курил свою противную маленькие самокрутки. В один из таких пьяных гитарных вечеров, когда я поднимался по лестнице в свою комнату, мой друг протянул мне ярко раскрашенную пачку с фотокопиями русских пьес. Это были «Маленькие трагедии» Пушкина, тщательно аннотированные моим другом при подготовке к большой статье, и, поскольку он так редко дает мне рекомендации по чтению, я взял пачку и не спал много часов, читая ее.

Пушкин — величайший русский поэт, основоположник русской литературы, и по своему влиянию на язык он занимает то же место, что мы отводим Шекспиру. Величайшим его даром русской словесности является колоссальный акт синтеза: он бегло читал по-английски и по-французски, почти так же по-немецки, и свое жадное чтение французских и английских романов он сочетал с любовью к русским сказкам и сказкам, которые слышал от своей няни, давний друг, единолично создающий современный литературный русский язык. Русский язык не сильно изменился со времен Пушкина, поэтому его проза и стихи по-прежнему легко читаются, в отличие от Шекспира. Каждый культурный русский помнил какого-нибудь Пушкина, и почти с момента его гибели на бессмысленной дуэли и до наших дней он превозносился при каждой мыслимой смене власти и моды.

«Маленькие трагедии» были написаны Пушкиным в вынужденном уединении в маленьком селе Болдино, которое он получил в подарок от отца на помолвку. Пушкин выезжал туда в конце лета 1830 года для решения дел, связанных с переходом титула, но в это время в деревне разразилась эпидемия холеры, и поездка для него стала невозможной из-за существовавших карантинных зон. . Пушкин только что сделал предложение жениться восемнадцатилетней петербургской светской львице Наталье Гончаровой и, наконец, получил ее согласие после мучительного периода попыток убедить ее семью, что у него есть средства, чтобы быть хорошей парой. Но Гончарова одновременно ревновала к Пушкину и в чем-то кокетничала, так что его письма к ней чередовались между язвительными упреками и раздраженными объяснениями, почему он не может вернуться домой.

Дорогая моя Наталья Николаевна, я не умею браниться по-французски, так позвольте мне написать вам по-русски, а вы, мой ангел, можете ответить мне по-чухонски, если хотите, только ответьте. Получил Ваше письмо от 1 октября 26 числа. Это озлобило меня по многим причинам: во-первых, потому что до меня дошло целых 25 дней; 2) потому что 1 октября вы были еще в Москве, уже давно зараженной чумой; 3) потому что вы не получали моих писем; 4) потому что ваше письмо было короче визитной карточки; 5) потому что ты явно злишься на меня, а я и так самое несчастное животное на свете. Где ты? Что делаешь? Я написал в Москву, мне никто не отвечает […]

Тем временем Пушкин получает письма от отца, сообщающие ему, что брак отменяется, терпит долгое молчание Гончаровой, не зная, собирается ли она еще выйти за него замуж или нет, и в глубине души борется с непреходящей тревогой. что в Болдино придет эпидемия холеры, резко положившая конец всем его усилиям, или что Гончарова сама скончается от чумы в Москве.

Попытки Пушкина вернуться в Москву в это время приближались к трагикомическим — он неоднократно пытался обойти различные карантины и оказывался повернутым назад, только чтобы затем убедить свою скептически настроенную невесту в том, что он не медлит. Быстрый трехдневный визит в страну превратился в трехмесячную ссылку.

Эта болдинская осень, при всех своих разочарованиях, была и самым продуктивным периодом жизни Пушкина — и назвать Пушкина продуктивным — все равно, что сказать, что У Чингисхана была подлая полоса. В промежутках между заламыванием рук, прерванными поездками и написанием писем будущей жене Пушкин закончил две большие строфы своего великого опуса, Евгений Онегин , написал серию из пяти прозаических рассказов под названием Повести Белкина (стоимостью читал в превосходном английском переводе), закончил целый ряд коротких стихотворений и написал Маленькие трагедии . Во время более позднего пребывания в Болдино он описал свой ритм жизни там в письме к жене:

Я просыпаюсь в семь часов, пью кофе и лежу в постели до трех часов. В три часа катаюсь верхом, в пять принимаю ванну и потом ужинаю картошкой с перловой кашей. Я читал до девяти часов. Вот как выглядят мои дни, каждый такой же, как предыдущий.

Конечно, лежа в постели, Пушкин единолично творил и современную русскую литературу, о чем скромно умалчивает.

Почти все сочинения Пушкина недоступны иностранным читателям — стих слишком тесно связан с языком, чтобы выдержать перевод, — но проза и пьесы составляют исключение, и «Маленьких трагедий» , вероятно, являются лучшим примером его творчества, доступным читателю. Английский читатель.

Четыре пьесы, составляющие Little Tragedies , обманчиво просты. Каждая из них — вариация на тему нечистой любви и смерти: «Скупой рыцарь» — об отце, убитом любовью к золоту, «Моцарт и Сальери» — история убийства, мотивированного художественной завистью; Каменный гость — это история Дон Жуана, убитого статуей мертвого мужа его последнего завоевания; а «Пир во время чумы» — о навязчивой, чрезмерной любви к самой жизни.

Пьесы имеют общую черту, которая мне очень нравится в литературных текстах: они просты на первый взгляд, но чем ближе вы их читаете, тем сложнее они становятся, открывая всевозможные запутанные механизмы и сложные междугородние связи, которые легко полностью упустить из виду. несколько прочтений, если только вы не очень внимательны или если у вас нет красиво аннотированной копии текста. То, что вручил мне мой друг, было, по сути, дорожной картой к тексту, каждая часть которой была тщательно прочерчена, закреплена и помечена византийской системой цветного выделения, карандашных пометок, толкований и небольших идеограмм. Само по себе визуальное представление было настолько удивительным, что на следующее утро я попросил у него разрешения отсканировать текст.

Большая часть моей работы в то время, когда я читал эти пьесы, состояла в создании инструментов для аннотирования и анализа литературных текстов в Интернете, поэтому меня особенно поразило то, насколько совершенно невозможно для моего друга провести такой навязчивый анализ электронного текста. — даже импорт аннотаций постфактум создал бы неисчислимые препятствия, учитывая безумное разнообразие ссылок, заметок, аннотаций, связей, тематических указателей и прочих странных глифов и царапин, которыми он покрыл пакет. Позже я попросил и получил десятиминутное объяснение того, как работает эта византийская система, и это действительно имело смысл. Но компьютер никак не мог повторить то, что он сделал, используя только карандаш, набор маркеров и его эрудированный, одержимый мозг.

Я также был поражен тем, насколько рассеянным и раздражающим было бы чтение такого сильно связанного текста в Интернете. Затраты на переход по ссылкам на бумаге — необходимость найти нужный том, взять его с полки и найти нужную страницу — кажутся достаточно высокими, чтобы стимулировать внимательное чтение без бесконечного отвлечения внимания на спирали. В онлайне баланс другой, и сверхтяжелые ссылки часто способствуют спазматическому стилю письма.

На чисто личном уровне я не мог не думать о своих обстоятельствах — я читал пьесы почти точно в то время года, когда они были написаны, также неожиданно уединялся в деревне, также допоздна ложился спать, с разными заботами на уме, ненамного моложе Пушкина в то время (хотя и значительно дальше от женитьбы).

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *