Нажмите "Enter", чтобы перейти к содержанию

М ю лермонтов на кавказе: Недопустимое название — Циклопедия

Содержание

О прибывании М.Ю. Лермонтов в Новочеркасске — 210 лет Новочеркасску — О городе

ПО ПУТИ НА КАВКАЗ


Впервые через Новочеркасск Лермонтов проехал, будучи ещё четырёхлетним ребёнком — в 1818 году. Вторично он проезжал здесь тогда же, когда в нём впервые побывал и Пушкин — в 1820 году. А в третий раз это случилось в 1825 году. В эти свои детские годы Лермонтов проезжал через Новочеркасск, следуя на Кавказские минеральные воды, куда его возила бабушка — Елизавета Алексеевна Салтыкова, а также возвращаясь с минеральных вод.
Став гвардейским офицером — корнетом лейб-гвардии Гусарского полка — и занимаясь литературным творчеством на высоком профессиональном уровне, Михаил Лермонтов оставался неизвестным читающей России до тех пор, пока в январе 1937 года — после гибели А.С. Пушкина — ни написал стихотворение «Смерть поэта». После этого Лермонтов стал не только общепризнанным, но и опальным поэтом. Вскоре последовали его арест и перевод из гвардии в действовавший на Кавказе Нижегородский драгунский полк. Ехал поэт туда, конечно же, через Новочеркасск. И простудился в дороге настолько сильно, что в Ставрополе попал в военный госпиталь, откуда и был доставлен на лечение водами в Пятигорск. Для поправившегося поэта первая ссылка, позволившая ему знакомиться с восточными традициями и с местным фольклором, много путешествовать по Кавказу, а также писать не только стихи, но и картины маслом, не была особо обременительной и опасной. Таковой для него стала уже вторая ссылка, в которую он был отправлен по следующим обстоятельствам.

Возвратившийся в Петербург поэт при ухаживании за молодой вдовой — княгиней Марией Щербатовой, музой его стихотворения «На светские цепи» — встретил соперника в лице Эрнеста де Баранта — сына французского посланника. В результате состоялась их дуэль, в ходе которой стрелявший первым де Барант дал промах, а Лермонтов, щадя его, разрядил свой пистолет выстрелом в воздух. Так что в итоге единоборство соперников окончилось для них благополучно. Однако за недонесение о дуэли начальству Лермонтов был подвергнут аресту с содержанием на гауптвахте, а затем был переведён в находившийся на Кавказе и участвовавший в военных экспедициях Тенгинский пехотный полк.
Переведён туда Лермонтов был уже поручиком, причём по «высочайшей конфирмации» (то есть после личного утверждения этого решения императором Николаем I) от 13 апреля 1840 года.
Отправляясь в новую ссылку на Кавказ, Михаил Лермонтов встретил в Москве своего недавнего сослуживца по лейб-гвардии Гусарскому полку — подполковника Александра Гавриловича Реми. Тот был направлен на службу в донскую столицу штабным офицером к их общему бывшему полковому командиру — генералу Хомутову, занимавшему теперь пост начальника штаба войска Донского. Лермонтов и Реми решили продолжить путь вместе, договорившись, что поэт сделает остановку в Новочеркасске. Из Москвы они выехали 25 мая. Ведший на Кавказ тракт пересекал обширные пространства Земли войска Донского с севера на юг, проходя на верхнем Дону через станицу Казанскую, а на среднем – через станицу Каменскую. Почтовая тройка увозила опального поэта «с милого севера в сторону южную» всё дальше и дальше. В первые дни июня 1940 года офицеры прибыли в столицу казачьего Дона.


В НОВОМ ЧЕРКАССКЕ


В тот раз Лермонтов гостил у своего тёзки – Михаила Григорьевича Хомутова — трое суток. Генерал, будучи по служебному положению вторым должностным лицом в войске Донском, поражал окружающих своей исключительной доступностью и демократизмом общения. В Новочеркасске о нём сохранились воспоминания как о горожанине, жившем в доме с не запертой ни от кого дверью. Поэтому генерал Хомутов принял гостя весьма радушно, несмотря на их разницу в чинах и в служебном положении. Новочеркасск на рубеже 30-х и 40-х годов XIX века был небогат развлечениями. Но всё же в нём тогда уже имелся театр, в котором Михаил Юрьевич побывал трижды.

Покинув донскую столицу и добравшись до Ставрополя, Лермонтов поспешил изложить свои впечатления о новочеркасском театре своему другу — Алексею Лопухину — в письме от 17 июня 1940 года. В нём он писал: «Дорогой я заезжал в Черкасск к генералу Хомутову и прожил у него три дня, и каждый день был в театре. Что за театр! Об этом стоит рассказать: смотришь на сцену — и ничего не видишь, ибо перед носом стоят сальные свечи, от которых глаза лопаются; смотришь назад — ничего не видишь, потому что темно; смотришь направо — ничего не видишь, потому что ничего нет; смотришь налево — и видишь в ложе полицмейстера.
Оркестр составлен из четырех кларнетов, двух контрабасов и одной скрипки, на которой пилит сам капельмейстер. И этот капельмейстер примечателен тем, что глух; и когда надо начать или кончать, то первый кларнет дергает его за фалды, а контрабас бьет такт по его плечу. Раз по личной ненависти он его так хватил смычком, что тот обернулся и хотел пустить в него скрипкой, но в эту минуту кларнет дернул его за фалды, и капельмейстер упал навзничь головой прямо в барабан и проломил кожу, но в азарте вскочил и хотел продолжать бой. И что же? О, ужас! На голове его вместо кивера торчит барабан. Публика была в восторге, занавес опустили, а оркестр отправили на съезжую».
От генерала Хомутова поручик Лермонтов узнал о предстоявшей военной экспедиции против горцев и о том, что в Ставрополе формируется специальный отряд охотников (то есть добровольцев) для участия в ней. Михаил Григорьевич не только посоветовал Михаилу Юрьевичу попроситься в этот отряд, но и написал рекомендательное письмо на имя Павла Христофоровича Граббе – генерала, командовавшего всеми русскими войсками на Северном Кавказе.
С этим письмом Лермонтов и покинул Новочеркасск. До следующей почтовой станции в станице Аксайской поэта сопровождал его новый знакомый – состоявший при штабе чиновник для особых поручений И.Г. Бордюгов, с которым М.Ю. Лермонтова познакомил М.Г. Хомутов. Поэт подарил ему одну из книг со своими произведениями и с подписью автора.
Существует автолитография В.Ф. Тимма, сделанная по его же рисунку и опубликованная в «Русском художественном листке» № 12 за 1852 год, на которой изображён дом А.А. Мартынова. Его арендовало войско Донское для проживания в нём начальника войскового штаба — генерала М.Г. Хомутова. Именно в этом доме гостил у него великий русский поэт. Находился этот дом в 13-ом городском квартале и стоял на Александровской улице — между храмом и нынешней Пушкинской улицей. До наших дней дом Мартынова не сохранился, так как был он деревянным. Поэтому мемориальную доску, посвящённую пребыванию М. Ю. Лермонтова в Новочеркасске, после её изготовления пришлось закрепить на ближайшей к этому месту стене краснокирпичного здания дореволюционной постройки, принадлежащего ныне министерству обороны.

Изображённый на мемориальной доске профиль Лермонтова в картузе и буквы текста резал по камню большой поклонник творчества этого поэта – художник и лермонтовед Вильям Константинович Куинджи, который в своё время работал в музее-заповеднике М.Ю. Лермонтова «Тарханы». Он же отыскал в военно-историческом архиве документы, по которым и удалось установить бывшее место расположения дома Мартынова. А живший в его доме М.Г. Хомутов, который первоначально был начальником штаба войска Донского, в 1848 году стал наказным (то есть назначенным императором) атаманом этого войска и 14 лет кряду пребывал на этом посту, оставаясь для донцов столь же доступным, как и прежде. Затем он получил чин генерала от кавалерии и стал генерал-адъютантом (то есть вошёл в состав императорской свиты). А в конце своей жизни генерал Хомутов вошёл в Государственный совет.

 Хомутов М.Г.
 


НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ


Однако прибытие Лермонтова на Кавказ было сопровождено не только письмом генерала Хомутова, но и личным приказом императора Николая I, которым предписывалось не отпускать поэта с передовых позиций и активно задействовать его в шедших на Кавказе боевых действиях.

Поэтому в следующий раз М.Ю. Лермонтов проехал через Новочеркасск в начале 1841 года, когда ехал с Кавказа в Петербург с намерением получить отставку от военной службы, чтобы всецело посвятить себя литературному творчеству. И вновь он гостил у генерала Хомутова. Но оказалось, что даже для отставки необходимо наличие наград. Незадолго до этого поручика Лермонтова за шестичасовой бой при реке Валерик, неоднократно переходивший в рукопашные схватки с горцами, командование представило к наградному оружию. Но этой награды он так и не получил, так как из списка представленных к награждению офицеров его вычеркнул император.
И поэту пришлось снова возвращаться на Кавказ, чтобы вновь заслужить награду и после этого уже наверняка уволиться с военной службы. Под Тулой он нагнал также ехавшего на Кавказ своего друга и родственника А.А. Столыпина и вместе с ним в последний раз проехал через Новочеркасск в начале мая 1841 года, где в последний раз виделся с генералом Хомутовым. В последний раз потому, что в июле этого же года великий русский поэт Лермонтов погиб.
Однако погиб Михаил Юрьевич не от пули горца, а от пули отставного майора Николая Мартынова. Так что в самый последний раз он проследовал через Новочеркасск (по пути с Кавказа в Тарханы – в имение своей бабушки) в конце апреля 1842 года. Но на этот раз — уже не в коляске, а в гробу, извлечённом из могилы и запаянном в свинцовый футляр.

 

  (автор — Павел Чернов, краевед).

Роль Кавказа в судьбе Михаила Лермонтова раскрывают фонды Президентской библиотеки

К 201-летию Михаила Лермонтова, отмечаемому 15 октября 2015 года, Президентская библиотека представляет в открытом доступе электронные копии редких книг, раскрывающих значимость Кавказа в судьбе русского поэта.

«Лермонтов, который никогда не знал душевного покоя, которого ни успех, ни буйное веселье не могли отвлечь от мучительных дум, – на Кавказе, среди дикой, величественной природы почувствовал гармонию между этой природой и своей бурной душой. И вышло так, что здесь «сердце бьётся, грудь высоко дышит…» и «…ничего не надо», – написано в книге «М. Лермонтов» Маргариты Николаевой.

С этой горной величественной местностью связана практически вся жизнь Лермонтова. В первый раз он там оказался в шестилетнем возрасте, когда его бабушка привезла в Пятигорск на лечение. Но особенно повлиял Кавказ на жизнь Лермонтова в 1825 году, когда ему было около одиннадцати лет. «…И здесь недетская душа его пережила чрезвычайно яркие и неизгладимые впечатления. Дивная природа Кавказа глубоко поразила его, и с тех пор Кавказ сделался для него второй родиной и стал местом действия главных его произведений», – говорится в книге «М. Ю. Лермонтов» 1914 года. В своих поэмах «Черкесы», «Кавказский пленник», «Каллы», «Аул Бастунджи» Лермонтов с любовью описывал природу сурового и величавого края, нравы и обычаи горцев.

Но широкую известность Михаилу Лермонтову принесло другое стихотворение – «Смерть поэта», написанное по случаю трагической гибели Александра Пушкина. «Стихи производили потрясающее впечатление. Они читались повсюду, они переписывались с нетерпением и расходились по России.

О нём заговорили…», – рассказывает в своей книге «Жизнь Лермонтова» Ираклий Андроников. С этой же известностью к Лермонтову пришли и первые проблемы с властью. За стихотворение поэта, который был и кадровым офицером, арестовали и сослали на Кавказ. За год ссылки Лермонтов сильно изменился, 1837 год был годом перелома в его жизни. «Он вновь ставит перед собой вопросы большого нравственного значения и не только в отношении себя, но и в отношении жизни общественной… Это отразилось и в его творчестве 1838 года и следующих годов. Лермонтов сам сознавал, что Кавказ подействовал на него оздоровляюще», – читаем дальше в книге Маргариты Николаевой.

Об исключительной значимости для творчества Лермонтова периода его пребывания в 1837 году в Пятигорске и Кисловодске лучше всего свидетельствует роман «Герой нашего времени», в котором нашли отражение пятигорские наблюдения поэта, его большая любовь к Кавказу. «Прочтите описания всех мест в «Герое нашего времени», в которых Лермонтов касается природы. Перед вами встает Кавказ с такой ясностью, как будто вы сами видите его», – написано в книге «М. Лермонтов».

В 1840 году Лермонтов вновь возвращается на Кавказ, где он участвует в военных походах. Как вспоминали сослуживцы, он удивлял удалью даже старых кавказских джигитов. «Лермонтов всегда был не только впереди, но впереди с отвагой, «с отменным мужеством и самоотвержением», – цитирует его сослуживцев Маргарита Николаева. За отличия в военных делах Лермонтов был дважды представлен к наградам.

Михаил Юрьевич был не только талантливым поэтом, смелым воином, но и одарённым художником. Его талант проявился уже в юношеские годы. На портале Президентской библиотеки широко представлены рисунки Лермонтова, в том числе детские. Самый ранний рисунок относится к 1825 году. Под работой стоит автограф автора на французском языке: «М. Л. год 1825. 13 июня, на Горячих водах». Кавказ со своей «дикой красотой природы» занимал особое место в живописи Лермонтова. На портале Президентской библиотеки в электронном виде можно ознакомиться с репродукциями его картин: «Два горца у реки», «Бештау около Железноводска», «Воспоминание о Кавказе», «Вид Пятигорска», «Вид Крестовой горы» и с другими. Кроме того, на портале первой электронной национальной библиотеки России представлена книга Виссариона Белинского «М. Ю. Лермонтов», в которой также размещено множество набросков и рисунков Лермонтова.

Свою любовь к Кавказу Лермонтов пронёс через всю свою жизнь и творчество, вплоть до самой смерти в Пятигорске. Поэт погиб в 26 лет на дуэли с Николаем Мартыновым. Один из секундантов, Васильчиков, так описывал момент дуэли: «В эту минуту, и в последний раз, я взглянул на Лермонтова и никогда не забуду того спокойного, почти весёлого выражения, которое играло на лице поэта перед дулом пистолета, уже направленного на него», – рассказывается в книге Маргариты Николаевой.

Михаил Юрьевич предчувствовал свою раннюю смерть. Поэт говорил о себе: «Высокое назначение суждено мне, но до цели я никогда не дойду». Но, несмотря на короткую жизнь, полную бурь и волнений, он оставил после себя бессмертное наследие. Как писал о нём позже Белинский: «Этой жизни суждено было проблеснуть блестящим метеором, оставить после себя длинную струю света и благоухания и исчезнуть во всей красе своей».

Культурный концепт «Кавказ» и его текстообразующая роль в творчестве А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова

Рассматривается формирование концепта «Кавказ», происходившее в культуре XVIII — первой половины XIX в., и развитие его художественного содержания в произведениях А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, посвященных кавказской теме. В «кавказском тексте» А. С. Пушкина присутствуют коннотации библейских, космогонических и эсхатологических мифов, комплекс мотивов героики и образы патриархальной гармонии, их романтические и исторические вариации, представленные в креативном авторском мифе о древней горной стране. В «кавказском тексте» М. Ю. Лермонтова соединились несколько локусов (Северный Кавказ, Грузия, русский Кавказ), каждый из которых имеет свою архаическую основу, свой комплекс мотивов. Лермонтовский кавказский текст объединяет автобиографическое, легендарно-историческое, современное и философско-историческое.

The cultural concept of the Caucasus and its text forming role in the works by A. S. Pushkin an.pdf В современной характеристике «кавказского текста» русской литературы преимущественное внимание уделено тем знаковым культурным концептам, которые в европейской культуре связаны с просветительскими идеями и романтическим ориентализмом. Исследователи отмечают две противоположных тенденции в развитии его содержания, «мифологизирующую» и «ремифологизирующую». Кавказ предстает страной свободных и сильных героев, земным раем в противополож ность русской действительности, и Кавказ — край, теряющий свою патриархальную цельность, гибнущий в жесткой войне [Модебадзе, Мегрелишвили, 2007, с. 147]. Учитывая эти обобщения, мы обратимся к изучению художественного содержания концепта Кавказ в произведениях А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, посвященных данной теме. Необходимость такого подхода обусловлена сложностью и особой глубиной позиции Пушкина и Лермонтова по отношению к Кавказу в его истории и современности. Как единые тексты кавказские произведения поэтов, насколько нам известно, не рассматривались и не сравнивались. Внутренние связи в развитии темы, прослеживаемые в художественных произведениях и эпистолярии на протяжении всего творчества, являются предпосылкой изучения их целостности как особого сверхтекста, имеющего свое содержание и структурные характеристики у каждого из авторов. Актуализированное в трудах В. Н. Топорова, Н. Е. Меднис и ряда других авторов понятие сверхтекст в настоящее время широко используется в историко-литературных исследованиях, раскрывая диахронные связи в литературе. Как пишет Н. Е. Меднис, рождение сверхтекста и его восприятие представляет род «объектной фокализации с последовательным уточнением локальных координат, систематизированных и подвергающихся преобразованию на пути от реальности фактической к реальности художественной» [Меднис, 2011, с. 109]. Рассматривая кавказские тексты в творчестве Пушкина и Лермонтова, вначале обратимся к семантике названия горной страны. Кавказ является их скрепляющим смысловым центром, соединяя текст и внеположную реальность. Как культурный концепт это слово актуализируется в русском общественном сознании в конце XVIII — начале XIX в. в период смены геополитической картины Европы. Кавказский хребет в это время зафиксирован как установленная пограничная линия, разделяющая Европу иАзию. КавказзакрепленвАзии. Закономерно, что географическое определение сразу подхвачено в русской поэзии, которая начинает отзываться на события, происходящие в этом регионе. Азиатская семантика появляется в стихотворении А. С. Пушкина «Я видел Азии 1 бесплодные пределы…» (1820), написанном под непосредственным впечатлением от первой встречи с горным краем. Поэтический инвариант появляется в эпилоге «Кавказского пленника» (1820-1821): «Так Муза, легкий друг Мечты, / К пределам Азии летала / И для венка себе срывала Кавказа дикие цветы…» В (29 января — середина февраля 1819 г.) А. С. Грибоедов пишет, вспоминая политику А. П. Ермолова на Кавказе: «По законам я не оправдываю его некоторых самовольных поступков, но вспомни, что он в Азии, — здесь ребенокхватается за нож» [Грибоедов, 1972, с. 123]. Особую роль в формировании содержания концепта Кавказ сыграл европейский ориентализм. Эдвард Саид в работе «Ориентализм. Западные концепции Востока» отмечает, что в этом течении возник «миф о Востоке, который создавали путешественники, ученые и поэты, упорно замечая только экзотику, и они упорно искали то, что закрепляло западные стереотипы: восточная лень, восточный деспотизм, восточная чувственность» [Саид, 2006, с. 8]. Восприятие этих идей в России приводит к еще одному значимому аспекту развития семантики. Кавказ становится Востоком, русским Востоком, что более всего проявилось в поэзии романтизма. Развивая традиции ориентальных поэм Байрона в лироэпосе 1820-х гг., А. С. Пушкин создает свои восточные сюжеты, используя кавказскую икрымскую топику. Для Лермонтова включенность Кавказа в восточный мир становится уже традиционной. В марте 1837 г., готовясь в ссылку на Кавказ, поэт обращается к С. А. Ра 1 Курсив вцитатах здесьидалее наш. — Л. Х. евскому: «Я буду писать тебе про страну чудес — Восток» [Лермонтов, 1957, с. 437] 2. Произведения о Кавказе зачастую писались как произведения о Востоке. Поэмы М. Ю. Лермонтова «Измаил-бей» (1832) и «Демон» (1838-1841) (кавказские редакции) содержат авторскую рефлексию жанра в виде подзаголовка — «восточная повесть». Таким образом, восточная составляющая входила в круг аккумулированных значений концепта. В начале XIX в. к слову Кавказ присоединяются новые смысловые ассоциации, связанные с вхождением ряда этих территорий в состав России. С присоединением Грузии появляются государственные, духовные и культурные связи. С развитием военных действий Кавказ превращается в территорию войны. Кав-каз — этовойна. Содержание концепта в 1830-е гг. включает и еще один план, связанный с первым десятилетием царствования Николая I. В. С. Шадури пишет, что декабристы называли Кавказ «южной Сибирью». Кавказ стал краем ссылки, «теплой Сибирью» [Шадури, 1946, с. 277]. В русской литературе Кавказ появляется начиная с XVIII в., но, как справедливо отмечает Л. П. Семенов, это только «глухое упоминание у М. В. Ломоносова, А. Н. Радищева» [Семенов, 1939, с. 7]. Пушкин в примечаниях к «Кавказскому пленнику» отмечает, что один из первых поэтических образов Кавказа создает Г. Р. Державин в оде «На возвращение из Персии через Кавказские горы графа В. А. Зубова, 1797 года» и приводит также послание В. А. Жуковского «К Воейкову» (1814), содержащее «прелестные стихи» о Кавказе [Пушкин, 1960, т. III, с. 119] 3. А. С. Пушкин начинает активно развивать кавказскую тему, постепенно знакомясь с этим краем во время своих двух поездок. В июле-августе 1820 г. он был в городах Кавказских Минеральных Вод, в 1829 г. из Северного Кавказа по Военно-Грузинской дороге проехал в Грузию, участвовал в военном походе русской армии в Арзрум под командованиемгенерала И. Ф. Паскевича. Первоначально в «Кавказском пленнике» Пушкин включил кавказскую тему в ориентальную традицию. Но его поэма, как отметил В. М. Жирмунский, отступает от «восточных поэм» Байрона в преобладании «предметного живописного задания над эмоционально-лирическим», в яркости характеров, особенно героини, в усилении этнографизма [Жирмунский, 1978, с. 181, 199]. Сам поэт подчеркнул в письме В. П. Горчакову (вторая половина 1821-1822 г.), что «…черкесы, их обычаи и нравы занимают большую и лучшую часть моей повести…» (IX, с. 55). В эпилоге «Кавказского пленника» появилась панорама недавних военных действий. П. А. Вяземский, в целом высоко оценивший кавказскую поэму, в письме А. И. Тургеневу 27 сентября 1822 г. отмечает, что Пушкин «…окровавил последние стихи своей повести, упоминая имена Ермолова и Котляревского», «…от такой славы кровь стынет в жилах. …Если мы просвещали бы племена, то было бы что воспеть… гимны поэта не должны быть никогда славословием резни» [Вяземский, 1984, с. 393]. С действиями этих военачальников были связаны первые масштабные боевые действия русской армии на Кавказе, которые Вяземский воспринимает неоднозначно. Развивая кавказскую тему в 1829 — начале 1830 г., Пушкин создает под впечатлениями от своей второй поездки на Кавказ и участия в военном походе цикл очерков «Путешествие в Арзрум», поэтический цикл 1829 г. , включающий лири 2 Далее произведения М. Ю. Лермонтова цитируются по этому изданию с указанием в круглыхскобкахномера тома истраниц. 3 Далее произведения А. С. Пушкина цитируются по этому изданию с указанием в круглыхскобкахномера тома римскойцифройистраниц. ческие стихотворения «На холмах Грузии лежит ночная мгла…», «Калмычке», «Дон», пишет отдельные главы и дальнейшие наброски поэмы «Тазит», черновые наброски поэтического образа Дарьяльского ущелья («Меж горных стен несется Терек», «И вот ущелье мрачных скал», «Страшно и скучно»), корреспондирующие с прозаическими фрагментами первой главы «Путешествия». Возможность считать отмеченную группу произведений Пушкина особым сверхтекстом, кавказским текстом возникает в связи с тем, что в них Кавказ превращается в художественном осмыслении поэта в ядерную основу, особый центр, фокусирующий объект в его пространственной определенности, с устойчивыми границами, взятый в единстве его историко-культурного содержания и особого географического положения. Можно говорить и о «метафизической ауре» текстообразующего пространства, и о специфике менталитета народов, населяющих край, и об особой природе древней горной страны с ее с ее реками, утесами, ущельями, животным миром, птицами. Сформирована целая парадигма мотивов, раскрывающих специфику пребывания человека в пространстве кавказских гор. Это семейно-родовой уклад жизни горцев, военный строй жизни народов, населяющих Кавказ, особый грузинский тифлисский топос. Созданы будущие кавказские метасюжеты русской литературы — кавказская война, кавказский пленник, кавказский роман. Особое место в этом ряду занимает неоконченная поэма «Тазит» (1829-1830), в которой Пушкин обращается к герою-горцу, отвергающему древние адаты. По одному из сохранившихся планов произведения проклятый отцом, получивший отказ отца своей невесты, отвергнутый и одинокий, он встречается с христианским миссионером. Близко этому высказывание автораповествователя в «Путешествии в Арзрум». Для смягчения суровых законов, сближения с русскими он называет «проповедание Евангелия», считая его «более сильным, более нравственным, более сообразным с просвещением нашего века… Кавказ ожидает христианских миссионеров» (V, с. 421). В более масштабную философско-историческую картину развития Кавказ вводится в процессе создания пушкинского мифа о Кавказе, который образует архаическую основу пушкинского кавказского текста. Креативный миф возникает на основе образов, рождающих ассоциации с ветхозаветной Книгой Бытия. В стихотворении «Кавказ» (1829) горная страна актуализирует в сознании лирического героя-наблюдателя библейский миф о первотворении мира из стихий. Человек в пушкинском мифе о Кавказе — это «пастырь» и «наездник». С упомина-нием в «Путешествии» горы Арарат в кавказский текст входит библейский сюжет о Всемирном потопе. Стихотворение «Монастырь на Казбеке» (1829) соединяет с этими монументальными ветхозаветными символами новозаветное стремление к стяжанию святости и покоя в заоблачной келье горного монастыря. Таким образом, пушкинский креативный миф о Кавказе формируют коннотации космогонической архаики, вечно повторяющейся в монументальной панораме гор, и образ патриархального мира, неповторимо соединившего гармонию и героику, которые восприняты творческой личностью, создающей универсальный образ мираиищущейв этом рубежномгорномпространствесвойдуховный путь. Философско-историческая концепция, определяющая пушкинское восприятие современных кавказских событий, представляет взгляд европейца. В конечном счете, от романтического восхищения экзотикой свободного и бурного строя жизни с его патриархальным укладом Пушкин переходит к утверждению необходимости просвещения, смягчения суровых законов, движения к более гуманным отношениям между людьми на основе сострадания, любви, милосердия. На этом фоне представляет интерес рассмотреть, какие централизующие тенденции содержат произведения М. Ю. Лермонтова о Кавказе, как формируется структура лермонтовского сверхтекста, как происходит объектная фокализация и движение от реальности к ее художественному преображению в форме составляющих локальных текстов. Кавказский текст Лермонтова проходит становление в других условиях и в другом культурном контексте, нежели пушкинский. Культурный концепт Кавказ в 1830-х гг. приобретает новое дополнительное наполнение, которое связано с завоеванием и покорением Кавказа в николаевскую эпоху. «Кроме войны здесь службы нету», — пишет Лермонтов в письме С. А. Раевскому (Тифлис, вторая половина ноября — начало декабря 1837) (6, с. 440). Наряду с этим, как один из первых писал Л. П. Гроссман, 1820-1830-е гг. отмечены началом активного научного изучения Востока и Кавказа как объектов археологических, этнографических и культурно-исторических. Нарастает внимание к философско-религиозным идеям Востока [Гроссман, 1941, с. 679-687, 704-715]. Кавказская тема подхвачена русскими поэтами, с которыми Лермонтов вступает в творческий диалог (А. А. Бестужев-Марлинский, А. И. Одоевский, поэты-ориенталисты, А. С. Грибоедов). Кавказ уЛермонтова, каки уПушкина, выступает ядром «кавказского текста», устойчивые границы которого фиксируются постоянно в произведениях, связанных с этой темой. Противопоставление текстовых и внетекстовых реалий сохраняется как пространственная оппозиция Кавказ — Россия. Ю. М. Лотман отмечает, что «в размышлениях об исторической судьбе России в 1830-е гг. формируется противопоставление России как Западу, так и Востоку и в этой типологии Россия получала наименование Севера, сложно соотносясь с этими культурными типами» [Лотман, 1997, с. 606]. Развивая мысль, отметим, что в большинстве кавказских произведений Лермонтова это противопоставление имеет особую художественную наполненность. Один из мотивов кавказской лирики поэта определяется как возвращение с Кавказа в Россию: «Спеша на север издалека, / из теплых и чужих сторон, Тебе, Кавказ, о страж Востока, / Принес я, странник, свой поклон …» (1837). Его инвариантом выступает изгнание: «Тучки небесные, вечные странники! / … / Мчитесь вы, будто какя же, изгнанники, / С милого северав строну южную …» (1840). Сложившееся значение Кавказа как Азии, фиксация границы русского и кавказского, другого, азиатского, актуализируется в художественном строе с «Героя нашего времени» (1838-1840). Офицер, возвращающийся в Россию с Кавказа, вспоминает о родном русском мире. Ему «весело слышать» на перевале «неровное побрякивание русского колокольчика», и горная метель напоминает ему «родную северную». Он примечает здесь и «беспечного русского ярославского мужика» (5, с. 206), который в своем отношении к опасности не таков, как осетинизвозчик. К этому противопоставлению, остающемуся неизменным в лермонтовском творчестве, добавлены новые, развивающие азиатскую принадлежность Кавказа. Оценки строя жизни и обычаев «азиатов» высказаны в романе Максимом Максимычем и офицером, носителями другого сознания. При этом бывалый штабскапитан дифференцирует «мирных» и «немирных» горцев, со знанием дела говорит об их отношении к оружию. «Азиатство» горцев для него и знак отсталости, прозябания в нищете, что отмечено у покоренных горцев, развращенных русскими, и одновременно констатация принадлежности к иной традиции, иным обычаям. «…По-ихнему он был совершенно прав» (5, с. 22) — оценивает он месть Казбича отцу Бэлы за потерю любимого коня. Также он стремится расценить и поведение Бэлы, в которой вспыхнет «разбойничья кровь», когда у Казбича она узнает лошадь отца. Формирование внутренней структуры кавказского текста у Лермонтова происходит как присоединение к устойчивому центру многих локальных текстов, сохраняющих пространственную определенность. Одно из разграничений существует на основе многоконфессиональности народов Кавказа: это мусульманский мир, в котором живы также древние неписаные адаты. В кавказских поэмах — «Мцыри» (1839) и «Демон» есть небольшие пространства христианских святынь — монастыри, часовни, горные храмы, по-особому обозначен православный духовный мир матери-казачки, которая молится Богоматери о сыне. Подготовка Мцыри к таинству пострижения в монастыре формирует мотив разрушения языческого сознания, в метасюжете о гибели патриархального мира, о невозможности остановить движение истории, об эпохальности происходящих событий: «такой-то царь в такой-то год вручал России свой народ» (4, с. 148). Наиболее сложным и новым содержанием наполняется Кавказ как скрепляющий концепт на основе развития военной составляющей его общего смысла. Кавказ — край войны. Лермонтов, офицер действующей армии, значительно обогащает состав военных мотивов. Это набеги горцев как основная форма ведения войны, крупные сражения на Косовом поле («Измаил-Бей»), на реке Валерик («Валерик», 1840), образы исторических героев с обеих воюющих сторон, судьбы офицеров-кавказцев (очерк «Кавказец», 1841). Развитие лермонтовского кавказского текста происходит как его объектное уточнение, своего рода локализация отдельных составляющих всего кавказского пространства. В письме С. А. Раевскому из Тифлиса он набрасывает своеобразную карту передвижений по Кавказу в 1837 г.: «С тех пор, как выехал из России, я находился в беспрерывном странствовании, то на перекладной, то верхом.; изъездил всю линию вдоль от Кизляра до Тамани, переехал горы, был в Шуше, в Кубе, в Шемахе, в Кахетии, одетый по-черкесски, с ружьем за плечами, ночевал в чистом поле, засыпал под крик шакалов, ел чурек, пил кахетинское…» (6, с. 441). Реальные впечатления Лермонтова-офицера переходили в художественную плоскость, объединяясь с написанными ранее произведениями единством тем, мотивов, образов. Связи сохраняются, потому что есть, используя выражение В. Н. Топорова, «энергетическое поле», «все множественно-различное вовлекается в это поле, переосуществляется в нем» [Топоров, 2003, с. 9]. В соотношении с ядерным концептом можно говорить о ряде локусов кавказского текста — это Северный Кавказ, Грузия, русский Кавказ. Все они имеют связи с общим смысловым центром благодаря пространственной включенности в кавказский текст, актуализируя единую военную семантику, но и значительно отличаются, приобретают дополнительные акценты. Наиболее сложным представляется локус Северного Кавказа. Охвачено его большое пространство. Не останавливаясь подробно на его особенностях, отметим фиксированные границы. Как пишет Н. В. Маркелов, «В “Измаил-Бее” Лермонтов указал впервые границы того уголка в северных предгорьях Кавказа, где отныне будет происходить действие многих его произведений — между Машуком и Бештау» [Маркелов, 2008, с. 30]. Написанные до участия Лермонтова в военных действиях кавказские поэмы «Черкесы», «Кавказский пленник», «Каллы», «Аул Бастунджи», «Хаджи Абрек» (1828-1835) и более поздние «Измаил-Бей» (1832)4, «Беглец» (1838(?)) в большей степени раскрывают горский мир изнутри. Система кодов северо-кавказского текста Лермонтова формируется в обращении к природным и национально-бытовым образам. С концептом Кавказ соотносятся мифологемы гора и река, отражающие природный мир. Горы — могучие властители в этом мире. Горцы говорят с горами 4 О. В. Миллер в докладе «Поэма М. Ю. Лермонтова “Измаил-Бей”: полемические заметки» на Всероссийской научной конференции «М. Ю. Лермонтов: межкультурный диалог на евразийском пространстве», состоявшейся г. Пятигорске 12-14 мая 2014 г., высказала аргументированное предположение о более позднем написании поэмы, датируя ее 1836 г. и «Бешту их мысли понимает, / На русских злобно он взирает, Иль облаками одевает вершин кудрявых красоту…», горы одушевляются героями как задумчивые наблюдатели, даже суточный ритм измерен движением между горами: «…за Машуком деньвстает, аза крутым Бешту садится». Столь же мифологизированы реки, в особенности Терек. Баллада «Дары Терека» (1839) актуализирует коннотации древнейших мифов о споре стихий, о реке смерти, соединяя в своей структуре архаику мифа о встрече реки и моря, о ре-ке смерти и военную современность, запечатленную в образах убитых князя и казачки. Кодируют домашнее пространство жизни горцев образы аула, сакли, мечети, появляются детали быта, одежды, культовое отношение к оружию и коню. Креативная мифология лермонтовского кавказского мира формируется на основе архаического родового мифа. Не случайно во многих поэмах герои — братья, но сюжетообразующим началом становится мотив гибели или разрушения кровного братства. В поэме «Черкесы» князь не смог освободить брата из плена, в «Ауле Бастунджи» братья Акбулат и Селим ссорятся, Измаил-Бей и Росламбек становятся врагами. Более сложный вариант в этом аспекте представляет поэма «Измаил-Бей», которая типологически проецируется на новозаветную историю блудного сына. В аспекте заявленного подхода отметим некоторые особенности грузинского локального текста уЛермонтова. В приведенном выше письме С. А. Раевскому осенью 1837 г. поэт постоянно возвращается к грузинской теме, к Тифлису, в котором встретил много «очень порядочных людей», появляется и отсылка к собственным опытам живописи: «…я снял на скорую руку виды всех примечательных мест». Есть и общий образ Грузии с примечательной фокализацией: «Я лазил на снеговую гору (Кресто-вая) на самый верх, что не совсем легко, оттуда видна половина Грузии, как на блюдечке…» (6, с. 441). Грузия — горная страна. Пространственная определенность грузинского локального текста у Лермонтова выстраивается в соотнесенности его с общей панорамой Кавказа. Наиболее отчетливо это проявляется в поэме «Демон», более сложно это соотношение представлено в поэме «Мцыри», создавая далекие во времени и пространстве связи: Тифлис, старинный монастырь на слиянии Арагвы и Куры, далекий горный аул и заветный Кавказ, как символ несбывшейся мечты юноши-горца, который завершает свою исповедь просьбой перенести себя в то место, откуда виден и Кавказ: «Быть может, он с своих высот / Привет прощальный мне пришлет, пришлет с прохладным ветерком…» (4, с. 170). Особенностью грузинского локального текста выступает сопряженность временных планов далекого легендарно-мифологического прошлого, исторического времени и современности. Грузинские предания об Амирани, грузинском Прометее, миф о горном духе Гуде, полюбившем горянку, составившие архетипическую основу кавказских редакций «Демона», топонимическое предание о амке в Дарьяльском ущелье («Тамара»), баллада о юноше и тигре и средневековый героический эпос «Витязь в тигровой шкуре» Ш. Руставели («Мцыри») формируют самый архаический слой грузинского локального текста, в котором соединяется древняя история Грузии, материальные памятники, связанные с христианизацией, и близкая современность с яркой военной символикой: вступительная часть поэмы «Мцыри», стихотворения «Кинжал» (1838), «Свиданье» (1841), замысел большого романа сцентром в Тифлисе. Креативная основа грузинского мифа в составе кавказского текста создается на основе раскрытия менталитета народа древней горной страны, принявшей христианство исохраняющейверностьобычаям героики. Локальный текст в составе кавказского сверхтекста возникает симультанно, или синхронно, связываясь по принципу центростремительных отношений. Учитывая эту особенность, мы выделяем русский Кавказ как особый локаль-ный текст. В его формировании наиболее интересно проследить русскокавказский диалог, который развивается в создании этого локального текста. Н. В. Дубнова считает, что «азиатские особенности заключаются в этнографизме, сложности национальной психологии, восточной поэтике произведений» [Дуб-нова, 2007, с. 3]. Думается, что динамика становления «евразийского диалога» в произведениях Лермонтова может быть определена и по-другому, как прямая встреча автора и его героев с Кавказом. Это выражено в особых художественных формах, не обязательно связанных с восточной поэтикой. В ранней поэзии 1829- 1832 гг. русский кавказский текст возникает в форме автобиографического мифа: «Кавказ», «Кавказу», лирический фрагмент «Синие горы Кавказа, приветствую вас…», «Люблю я цепи синих гор», «Тебе, Кавказ, суровый царь земли…», где Кавказ становится второй отчизной лирического героя, напоминает о песне матери, рождает первые творческие порывы, а горы как «престолы» дают первый экзистенциальныйопытобщения с небесами. В творчестве Лермонтова 1837-1841 гг. русский Кавказ отмечен особыми границами. Во внеположенной действительности это была Гребенская линия и постоянно подвижная грань фронта. В художественном воплощении образ Тере-ка-границы заявлен в «Казачьей колыбельной песне» (1838). Мать, гребенская казачка, навеличивает ребенка, обещая ему в будущем бранную судьбу. Как и отец, он будет храбрым защитником родного дома. В романе «Герой нашего времени» Максим Максимыч говорит о Линии как передовом крае сражений, вспоминая о ермоловском времени: «…когда он (А. П. Ермолов. — Л. Х.) приехал на Линию, я был подпоручиком… и при нем получил два чина за дела против горцев» (5, с. 205). Кодовыми пространственными образами русского мира становятся русские города, сторожевые крепости, Военно-Грузинская дорога. Примечательным мотивом этого локального текста является сближение русского и кавказского. Кавказский мир как бы «прорастает» в художественном пространстве повести «Княжна Мери». Есть иронический вариант напоминания о нем: «…дамы на водах еще верят нападениям черкесов среди бела дня» (5, с. 281) и Грушницкий, увешанный оружием, является защищать дам. Печорин разыгрывает это нападение, скрывая свое свидание с Верой. Нарзан «называется богатырским ключом» (6, с. 306). Но отсылка Печорина к героическому эпосу5 наполнена полушутливой иронией, потому что теперь нарзан собрал «водяное общество» русских аристократов и военных, княгиня «потеет в нарзановой ванне», больные чают «движения воды» для излечения, доктор Вернер прописывает воду своим больным. Героика эпоса давно исчезла. В русле этого диалога прослеживаются неожиданные параллели в системе персонажей романа: две княжны — черкешенка Бэла и московская барышня — княжна Мери Лиговская, две княжеских семьи, есть и две истории коней: Карагез у Казбича и Черкес у Печорина, но сходство внешнее только оттеняет различие. Примечательно в поведении Печорина стремление подражать горской посадке на коне, но это только мода. В отличие от Казбича, он безжалостен к своему коню, насмертьзагоняя его. В развитии локального русского кавказского текста отмечены знаки исторического времени. Очерк «Кавказец» и рассказ «Максим Максимыч» формируют представление о ермоловской эпохе военных действий, о тяготах русской службы 5 «Нарт-санна» — нарт — у всех народов Северного Кавказа — богатырь; саннэ — хмель-ной напиток нартов (по-кабардински) (см.: [Мануйлов, Миллер, 1996, с. 335]). на Кавказе. Современный покоренный и непокоренный Кавказ предстает в описаниях путешествия офицерапо Военно-Грузинскойдороге, в упоминании Максима Максимыча о дальнейшей судьбе Казбича, который, по его предположению, храбро воюет «на правом фланге у шапсугов», об Азамате, который, украв коня, ускакал кабрекам в горы. Диалогические отношения русского и кавказского миров развиваются в лирике 1837-1841 гг., формируя новую систему мотивов и символов. Кавказ выступает лирическим хронотопом в целой группе стихотворений, причем пространство оказывается определяющим. В элегии «Памяти А. И. Ого» (1839) панорама гор, «синеющая степь», которую «венцом серебряным» объемлет Кавказ как дремлющий великан, придает величественность мемориальному мотиву памяти друга, его смерти среди гор, слушающих шум моря. В стихотворении «Сон» (1841) смерть героя в «долине Дагестана», среди «уступов скал, теснящихся кругом», предстает в сложной авторской перекодировке основного события. Кто этот умирающий воин, о смерти которого грезит душа героини — русский, принявший смерть на чужбине, или горец, получивший пулю в поединке, и в его умирающем взоре осталась стена гор, обжигаемых солнцем и где-то «пир в родимой стороне»? В стихотворении «Поэт» (1838) горский миф об именном кинжале, верном спутнике воина, становится основой русско-кавказского диалога о героике и верности долгу. В «Валерике» символические сближения русского и кавказского мира перерастают в реальный полилог. Монолог лирического героя — это письмо русского офицера к его далекой подруге. Автор письма боится наскучить ей подробностями своей тяжелой военной службы, предполагая, что из ее мира «тревоги дикие войны» смешны и непонятны. Внутрь письма введен разговор русского офицера и горца-кунака Галуба, который перебивается репликой кого-то из русских участников сражения. Возникает многозначная оценка прошедшего боя. Звучит и «статистика» смертей и угроза побежденным: «Да будет, — кто-то тут сказал, им в память этот день кровавый!» Галуб в ответ произносит только одно слово: «…Валерик, / а перевесть на ваш язык, / Так будет речка смерти: вер-но дано старинными людьми…» (2, с. 172-173). Жестокость войны разрушает диалог, уничтожает понимание другого человека. Наиболее сложный вариант русско-кавказского диалога развернут в балладе «Спор» (1841). По мысли И. Е. Усок, в стихотворении представлено художественно-обобщенное поэтическое высказывание об идеях века — «живая историческая сила России… противопоставлена дряхлому Востоку, уже завершившему свою историческую миссию в жизни человечества», наряду с этим, исторические события «в символической форме осмыслены Лермонтовым как столкновениевстреча “цивилизованного” и “природного мира”, проблема не снимается неотвратимостью исторической оправданностью внедрения цивилизации и культуры» [Усок, 1981, c. 525]. В соотношении со всем лермонтовским кавказским текстом «Спор» выступает в роли философско-исторического обобщения. Кавказ вписан в огромную панораму истории и современности всего Востока. Лермонтов создает ее, подчеркивая те формы жизни, которые характерны для европейского взгляда на древнюю страну, — созерцательность, чувственность, дряхление. Им противостоит мощное явление русской силы, идущей с Севера. Но спор Казбека с Шат-горой остается неразрешенным. Кавказ не сливается с этими историческими силами. Окруженныйврагами, онхранит своютайну. Подытоживая рассмотрение кавказского текста Лермонтова, отметим, что его ядро, Кавказ, как культурный концепт, развивает сложившиеся устойчивые ассоциации с Востоком, с Азией и получает новое содержание. Расширяется военная тема, появляются национально-конфессиональные аспекты, формируется гораздо большая географическая и историческая определенность. Ориентальная составляющая у Лермонтова приобрела новый смысл. Кавказ близок Востоку, соприкасается с ним, но это одновременно и граница христианского мира. По сравнению с пушкинским, кавказский «сверхтекст» Лермонтова приобрел и большую локализацию. Внутренние связи локальных текстов имеют качественно новый характер. Особенностью соприкосновения русского и горского миров является поиск диалога. Лермонтов устремлен в глубину кавказского мира, осваивает его, любит его. Русские герои его произведений ищут свое назначение в кавказском мире, сражаются, странствуют, возвращаются, умирают в нем. Лермонтовский текст формирует у читателя новый образ Кавказа, не совпадающий с ориентальным мифом, а открывающий неповторимый природный мир, слитую с ним жизнь горцев в их легендарно-мифологическом и современном, военном состоянии, яркие и драматические судьбы героев Кавказа, вводя эту страну в ход всемирной истории.

Шадури В. С. А. С. Грибоедов и литературно-общественные круги 1820-гг. // Литературное наследство. Т. 47-48. М.: Изд-во АН СССР, 1946.

Семенов Л. П. Лермонтов на Кавказе. Пятигорск, 1939.

Топоров В. Н. Петербургский текст русской литературы: Избр. тр. СПб.: Искусство-СПб., 2003.

Усок И. Е. Спор // Лермонтовская энциклопедия / Гл. ред. В. А. Мануйлов. М.: Сов. энцикл., 1981.

Саид Э. Ориентализм: западные концепции Востока: Пер. с англ. СПб.: Русский Мiрь, 2006.

Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 10 т. / Под ред. Д. Д. Благого, С. М. Бонди, В. В. Виноградова, Ю. Г. Оксмана. М.: ГИХЛ, 1959-1962.

Меднис Н. Е. Поэтика и семиотика русской. М.: Языки славянской культуры, 2011.

Модебадзе И. И., Мегрелишвили Т. Г. Восприятие Кавказа русским романтическим сознанием: от истоков к современности // Литература в диалоге культур: Материалы междунар. конф. Ростов-на-Дону, 2007.

Маркелов Н. В. Лермонтов и Северный Кавказ. Пятигорск, 2008.

Лотман Ю. М. Статьио русской литературе. СПб., 1997.

Мануйлов В. А., Миллер О. В. М. Ю. Лермонтов «Герой нашего времени». Комментарий // М. Ю. Лермонтов. Герой нашего времени. СПб., 1996.

Жирмунский В. М. Байрон и Пушкин. Л., 1978. Лермонтов М. Ю. Сочинения: В 6 т. / Под ред. Н. Ф. Бельчикова, Б. П. Городецкого, Б. В. Томашевского; АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. дом). М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954-1957.

Гроссман Л. П. Лермонтов и культуры Востока // Литературное наследство. М. Ю. Лермонтов. Т. 41-43. М.: Изд-во АН СССР, 1941.

Дубнова Н. В. Творчество М. Ю. Лермонтова в контексте евразийского диалога культур: Автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.01.01. Махачкала, 2007.

Грибоедов А. С. Собрание сочинений: В 2 т. / Подобщ. ред. М. П. Еремина. М., 1972. Т. 2.

Вяземский П. А. Эстетика и литературная критика / Сост., подгот. текстов, вступ. ст. и коммент. Л. В. Дерюгиной. М.: Искусство, 1984.

Всероссийская научно-практическая конференция «Лермонтов и Кавказ»

Лермонтов и Кавказ : материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Ставрополь, 18-19 сент. 2012 г.) / сост. В.И. Белик ; отв. за вып. З.Ф. Долина ; ГБУК «СКУНБ им. Лермонтова». – Ставрополь, 2012. – 240 с.

В сентябре 2012 года в Ставропольском крае прошла Всероссийская научно-практическая конференция «Лермонтов и Кавказ», организованная в преддверии 200-летия со дня рождения М. Ю. Лермонтова и посвященная 160-летию Ставропольской краевой универсальной научной библиотеки им. М. Ю. Лермонтова. Проведение конференции поддержано Федеральной целевой программой «Культура России (2012-2018 годы)».

Пребывание великого русского поэта на Кавказе и Ставрополье – одна из ярких страниц истории нашего края. Память об этом сохранилась в произведениях самого Лермонтова, в посвященных ему литературоведческих исследованиях и краеведческих изысканиях.

Проведение конференции по теме «Лермонтов и Кавказ» в стенах Ставропольской научной библиотеки им. М. Ю. Лермонтова не случайно. В 1964 году в связи со 150-летием со дня его рождения главной библиотеке Ставропольского края присвоено имя поэта. Ее сотрудники с большой ответственностью относятся к сохранению памяти о Лермонтове. Бережно собираются и хранятся дореволюционные и современные издания его произведений, материалы, публикации отечественных и зарубежных лермонтоведов, в том числе ставропольских исследователей жизни и творчества поэта.

Конференция способствовала не только глубокому осмыслению всеобъемлющего таланта М. Ю. Лермонтова, но и более тесному взаимодействию лермонтоведов, краеведов, ведущих специалистов библиотек, музеев, архивов в интересах популяризации уникального лермонтовского наследия.

В конференции приняли участие ученые из Москвы, Санкт-Петербурга, Краснодара, Пензы, Томска, Элисты и др., из субъектов Северо-Кавказского федерального округа. Свои сообщения прислали также исследователи из Армении и Грузии. В сборник, адресованный широкому кругу читателей, вошли материалы круглого стола «Чтение как общественная проблема», который состоялся в рамках конференции.

По Лермонтовским местам в Пятигорске

В первый раз М.Ю. Лермонтов приехал на Горячие Воды в 1825 г., десятилетним мальчиком, со своей бабушкой Е.А. Арсеньевой. В 1837 г. сосланный на Кавказ Лермонтов некоторое время жил в Пятигорске, и впечатления этого периода отражены в повести «Княжна Мери».

Во время своего последнего пребывания в этом городе в 1841 г. он написал «Пророк», «Выхожу один я на дорогу» и другие, ныне широко известные, стихотворения. Здесь трагически оборвалась его жизнь. Ни один гость Пятигорска не забывает поклониться памятнику поэту, побывать в Домике Лермонтова, на месте роковой дуэли.

Музей «Домик Лермонтова» (ул. Лермонтова, 4).

Проезд трамваем или автобусом до остановки «Цветник», далее пешком вверх по улице Анжиевского. М.Ю. Лермонтов приезжал в Пятигорск несколько раз — в детские годы и во время ссылки на Кавказ. Последние месяцы своей жизни великий поэт провел в небольшом домике на тогдашней северной окраине города. Сюда же Дом-музей М.Ю.Лермонтова было привезено тело поэта после роковой дуэли 15 июля 1841 г. В 1884 г. по инициативе русского драматурга А.Н.Островского здесь была установлена мраморная доска: «Дом, в котором жил поэт М.Ю. Лермонтов». С 1912 г. этот домик стал музеем. В 1973 г. на базе музея «Домик Лермонтова» создан Государственный музей-заповедник М.Ю. Лермонтова. В него входит старейший квартал Пятигорска, а также лермонтовские места в Кисловодске и Железноводске. В Домике Лермонтова представлены личные вещи поэта, воссоздана обстановка его времени.

Памятник М.Ю.Лермонтову (сквер имени Лермонтова).

В центре Пятигорска установлен этот памятник, средства на сооружение которого собирались по подписке более 10 лет. Автор — скульптор А.М. Опекушин (1838-1923), создатель памятника А.С.Пушкину в Москве. Лермонтов изображен сидящим, устремившим взгляд на цепь Кавказских гор. У ног — раскрытая книга. Фигура великого поэта отлита из бронзы, пьедестал изготовлен из гранита. На лицевой стороне пьедестала — бронзовая лира и надпись: «М.Ю. Лермонтову. 16 августа 1889 года». 16 августа 1889 г. состоялось открытие памятника.

Дом Верзилиных — литературный отдел музея «Домик Лермонтова».

Находится недалеко от Домика Лермонтова. В этом доме жила семья генерал-майора П.С. Верзилина, здесь собиралась молодежь и часто бывал М.Ю. Лермонтов. Поэт любил повеселиться, посмеяться, потанцевать. Иногда он развлекал себя и других остроумными экспромтами. Вечером 13 июля 1841 г. здесь, в гостиной, произошла ссора Лермонтова с Мартыновым, послужившая поводом для дуэли. Первый биограф Лермонтова П.А. Висковатов писал: «Нет никакого сомнения, что г. Мартынова подстрекали со стороны лица, давно желавшие вызвать столкновение между поэтом и кем-либо из не в меру щекотливых или малоразвитых личностей». В доме Верзилиных развернута экспозиция «Лермонтов на Кавказе», включающая исторические документы, автографы поэта, его картины и рисунки.

Эолова арфа (отрог горы Машук).

В 10 минутах ходьбы от музея «Домик Лермонтова». Проезд автобусом до остановки «Пироговские ванны». На возвышенной точке восточной оконечности отрога горы Машук по проекту архитекторов братьев Бернардацци в начале 30-х гг. прошлого века была сооружена круглая беседка с колоннами. В каменный пол ротонды был вмонтирован деревянный футляр с двумя арфами, флюгер на куполе беседки, поворачиваясь под действием ветра, приводил в движение устройство, касавшееся струн, — раздавались мелодичные звуки. Потому-то беседка и получила название «Эолова арфа». Беседка упоминается в повести М.Ю.Лермонтова «Княжна Мери»: «На крутой скале, где построен павильон, называемый Эоловой арфой, торчали любители видов и наводили телескоп на Эльбрус». Ныне Эолова арфа оснащена электромузыкальным инструментом.

Академическая галерея.

От беседки «Эолова арфа» сюда можно спуститься по кольцевой тропинке, а от вокзала в сторону галереи ходит автобус. В серединеАкадемическая галерея. прошлого века в верхней части ущелья, разделяющего гору Горячую и Михайловский отрог Машука встало, словно соединяя их, легкое белокаменное здание Елизаветинской галереи. Свое название галерея получила по наименованию открытого в 1811 г. Ф.П.Гаазом источника. «Пойду к Елисаветинскому источнику, — читаем в повести М.Ю.Лермонтова «Княжна Мери», — там, говорят, утром собирается все водяное общество. Наконец вот и колодец… На площадке близ него построен домик с красной кровлею над ванной, а подальше галерея, где гуляют во время дождя». В правом крыле новой галереи были установлены ванны, которые назывались тогда Товиевскими. В левом крыле имелся зал для отдыха. Около галереи выставили древние каменные изваяния, найденные на Кавминводах археологами-энтузиастами. Ныне в галерее, названной в честь двухсотлетия Академии наук (1925) Академической, — бюветы минеральных (углекислых и угле-кисло-сероводородных) источников. С площадки перед галереей, куда ведет широкая каменная лестница (построена в 1935 г.), открывается прекрасная панорама Пятигорска и его окрестностей.

Грот Лермонтова (близ Академической галереи).

Несколько ниже Эоловой арфы в крутой скале на отроге горы Машук находится Грот Лермонтова, к которому можно подойти от Академической галереи. В 1831 г. архитекторы братья Бернардацци придали декоративный вид естественной пещере, сделав ее излюбленным местом уединенного отдыха курортников. Бывал здесь М.Ю.Лермонтов. В «Княжне Мери» этот грот — место встречи Печорина с Верой: «Я углубился в виноградную аллею, ведущую в грот. .. подошел к самому гроту. Смотрю: в прохладной тени его свода, на каменной скамье сидит женщина… Я хотел уже вернуться, чтоб не нарушить ее мечтаний, когда она на меня взглянула — Вера! — воскликнул я невольно». На своей картине «Вид Пятигорска» (1837) Лермонтов изобразил отрог горы Машук и ведущую к гроту аллею, по которой идет человек в цилиндре.

Лермонтовские ванны (просп. Кирова, 21).

Это здание, построенное в 1826-1831 гг. по проекту братьев Бернардацци, — старейшее из числа подобных сооружений в России. Но оно известно и тем, что здесь лечился М- Ю. Лермонтов. Во время первой ссылки на Кавказ поэт писал другу: «Простудившись дорогой, я приехал на воды весь в ревматизмах; меня на руках вынесли люди из повозки, я не мог ходить — в месяц меня воды совсем поправили …» До того в письме М.А.Лопухиной он сообщал: «Я теперь на водах, пью и принимаю ванны, словом, веду жизнь настоящей утки». Раньше эти ванны назывались Николаевскими. Одноэтажное здание ванн построено из машукского камня, оно отличается строгой простотой, характерной для зодческой манеры Бернардацци.

Грот Дианы (парк «Цветник»).

Проезд городским транспортом. Эта искусственная пещера в парке на северном склоне горы Горячей сооружена по проекту братьев Бернардацци в 1829г. в ознаменование первого восхождения на Эльбрус участников экспедиции под руководством генерала Емануеля. У входа в грот были установлены две чугунные доски с текстами (на русском и арабском языках) об этом восхождении. М.Ю.Лермонтов, по свидетельству современников, был частым посетителем Грота Дианы. А за неделю до трагической гибели на дуэли поэт был организатором бала в этом гроте, о чем осталось немало воспоминаний участников веселья.

Ресторация (просп. Кирова, 30).

В 1828г. у парка «Цветник» под руководством братьев Бернардацци (по проекту архитектора Шарлеманя) была построена гостиница — Ресторация. В этом украшенном шестью колоннами здании останавливались приезжавшие на воды, здесь в двусветном зале они развлекались. М.Ю.Лермонтов в повести «Княжна Мери» дает описание бала в Ресторации: «Зала Ресторации превратилась в залу Благородного собрания. В девять часов все съехались… Танцы начались польским; потом заиграли вальс. Шпоры зазвенели, фалды поднялись и закружились». В последний свой приезд на Кавминводы М.Ю.Лермонтов жил поначалу в этой гостинице, а потом перебрался в домик, известный ныне как музей. В 1943г. фашистские оккупанты, отступая, взорвали здание Ресторации. Восстановлено оно было с некоторыми отклонениями от прежнего плана.

Провал (южный склон горы Машук).

Сюда можно пройти от Академической галереи и Грота Лермонтова. От вокзала к Провалу ходит автобус. О Провале в повести «Княжна Мери» сказано: «По мнению здешних ученых, этот провал не что иное, как угасший кратер; он находится на отлогости Машука, в версте от города. К нему ведет узкая тропинка между кустарников и скал…» В лермонтовское время не было тоннеля (пробит в 1858г.) к небольшому, карстового происхождения, озеру в Провале. Поэтому приходилось взбираться вверх к воронке, чтобы заглянуть в таинственную глубину. В самом начале XX в. благоустроили дорогу от Елизаветинской галереи к Провалу, превратили ее в бульвар. Кроме прогулочных аллей, здесь проходила экипажная дорога, а в 1903г. был пущен трамвай. По обе стороны бульвара еще раньше отводились участки под частные дачи. Дачи строились по индивидуальным проектам, по заказу людей состоятельных. В них-то и были организованы первые санатории в 20-е гг. Провальская зона была объявлена курортным городком. Сейчас старинные причудливые особняки чередуются с современными постройками санаториев «Ласточка», «Труженик», «Родник», расположенных на бульваре, носящем теперь имя Ю.А.Гагарина. Бульвар оканчивается площадью, на которой и находится вход в тоннель Провала.

Место дуэли (подножие горы Машук).

Можно доехать трамваем до конечной остановки, от которой до места дуэли 1,5км (столько же и от станции Лермонтовская железной дороги). Дуэль состоялась вечером 15 июля 1841 г. Лермонтов считал повод для дуэли ничтожным и выразил свое нежелание стрелять, а противник целился старательно. В 1881г. на месте дуэли была установлена небольшая каменная пирамида, в 1901г. поставили временный памятник из гипса и дерева. Нынешний памятник сооружен по проекту известного скульптора Б.М.Микешина в 1915г. Это каменный обелиск с горельефом поэта в центре.

Место первоначального погребения М.Ю.Лермонтова (старое кладбище).

До него можно пройти от музея «Домик Лермонтова». Тело М.Ю.Лермонтова было погребено на пятигорском кладбище, у подножия горы Машук, 17 июля 1841 г. После долгих хлопот Е.А.Арсеньева, бабушка Лермонтова, получила разрешение перевезти его прах в свое имение — село Тарханы Пензенской губернии, где прошло детство поэта. Весной 1842г. свинцовый гроб с останками поэта был увезен из Пятигорска. В 1903г. на месте первоначального погребения М.Ю.Лермонтова установлен памятник-обелиск, на ограде — мемориальная доска. Путь к памятнику обозначен указателями.

 

Источник: http://www.pyat.ru/lerm-pyatigorsk.htm

Лучшие стихотворения Михаила Лермонтова о Кавказе

Портрет Михаила Юрьевича кисти Петра Заболотского. 1837.

На Кавказе поэт бывал в детстве, а в сознательном возрасте попал сюда после стихотворения «Смерть поэта». Здесь он пробыл несколько месяцев и вернулся, благодаря хлопотам бабушки. Однако поездка произвела на него неизгладимое впечатление, он влюбился в суровую природу гор, в жизнь и быт их обитателей, в местный фольклор. После этой поездки он создает давно задуманные поэмы «Демон» и «Мцыри».

В 1840 году после дуэли его снова отправили на Кавказ, к тому времени он уже вынашивал идею романа «Герой нашего времени». Судьба распорядилась, чтобы именно здесь и оборвалась его жизнь. 27 июля 1841 года его застрелил на дуэли Николай Мартынов. Во многих его стихах, поэмах, а также главном романе «Герой нашего времени», присутствует Кавказ. Сегодня вспоминаем стихи.

Кавказ

Хотя я судьбой на заре моих дней, О южные горы, отторгнут от вас, Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз: Как сладкую песню отчизны моей, Люблю я Кавказ.

В младенческих летах я мать потерял. Но мнилось, что в розовый вечера час Та степь повторяла мне памятный глас. За это люблю я вершины тех скал, Люблю я Кавказ.

Я счастлив был с вами, ущелия гор; Пять лет пронеслось: все тоскую по вас. Там видел я пару божественных глаз; И сердце лепечет, воспомня тот взор: Люблю я Кавказ!..

В этом гроте встречались Печорин и Вера. Архитекторы братья Бернардацци придали декоративный вид естественной пещере.

Кинжал

Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.

Лилейная рука тебя мне поднесла В знак памяти, в минуту расставанья, И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла, Но светлая слеза — жемчужина страданья.

И черные глаза, остановясь на мне, Исполнены таинственной печали, Как сталь твоя при трепетном огне, То вдруг тускнели, то сверкали.

Ты дан мне в спутники, любви залог немой, И страннику в тебе пример не бесполезный; Да, я не изменюсь и буду тверд душой, Как ты, как ты, мой друг железный.

За неделю до смерти Лермонтов был рганизатором бала в гроте Дианы.

Синие горы Кавказа, приветствую вас!

Синие горы Кавказа, приветствую вас! вы взлелеяли детство мое; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к небу меня приучили, и я с той поры все мечтаю об вас да о небе. Престолы природы, с которых как дым улетают громовые тучи, кто раз лишь на ваших вершинах творцу помолился, тот жизнь презирает, хотя в то мгновенье гордился он ею!..

Часто во время зари я глядел на снега и далекие льдины утесов; они так сияли в лучах восходящего солнца, и в розовый блеск одеваясь, они, между тем как внизу все темно, возвещали прохожему утро. И розовый цвет их подобился цвету стыда: как будто девицы, когда вдруг увидят мужчину купаясь, в таком уж смущеньи, что белой одежды накинуть на грудь не успеют.

Как я любил твои бури, Кавказ! те пустынные громкие бури, которым пещеры как стражи ночей отвечают!.. На гладком холме одинокое дерево, ветром, дождями нагнутое, иль виноградник, шумящий в ущелье, и путь неизвестный над пропастью, где, покрываяся пеной, бежит безымянная речка, и выстрел нежданный, и страх после выстрела: враг ли коварный иль просто охотник… все, все в этом крае прекрасно.

Воздух там чист, как молитва ребенка; И люди как вольные птицы живут беззаботно; Война их стихия; и в смуглых чертах их душа говорит. В дымной сакле, землей иль сухим тростником Покровенной, таятся их жены и девы и чистят оружье, И шьют серебром — в тишине увядая Душою — желающей, южной, с цепями судьбы незнакомой.

Эолова арфа в Пятигорске упоминается в «Княжне Мери»: «На крутой скале, где построен павильон, называемый Эоловой арфой, торчали любители видов и наводили телескоп на Эльбрус».

Кавказу

Кавказ! далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!.. Ужель пещеры и скалы Под дикой пеленою мглы Услышат также крик страстей, Звон славы, злата и цепей?.. Нет! прошлых лет не ожидай, Черкес, в отечество своё: Свободе прежде милый край Приметно гибнет для неё.

Домик, где Лермонтов жил в Пятигорске, и куда его доставили после дуэли.

Утро на Кавказе

Светает — вьется дикой пеленой Вокруг лесистых гор туман ночной; Еще у ног Кавказа тишина; Молчит табун, река журчит одна. Вот на скале новорожденный луч Зарделся вдруг, прорезавшись меж туч, И розовый по речке и шатрам Разлился блеск, и светит там и там: Так девушки купаяся в тени, Когда увидят юношу они, Краснеют все, к земле склоняют взор: Но как бежать, коль близок милый вор!

Обелиск на месте гибели поэта у подножия Машука.

Казачья колыбельная песня

Спи, младенец мой прекрасный, Баюшки-баю. Тихо смотрит месяц ясный В колыбель твою. Стану сказывать я сказки, Песенку спою; Ты ж дремли, закрывши глазки, Баюшки-баю.

По камням струится Терек, Плещет мутный вал; Злой чечен ползет на берег, Точит свой кинжал; Но отец твой старый воин, Закален в бою: Спи, малютка, будь спокоен, Баюшки-баю.

Сам узнаешь, будет время, Бранное житье; Смело вденешь ногу в стремя И возьмешь ружье. Я седельце боевое Шелком разошью… Спи, дитя мое родное, Баюшки-баю.

Богатырь ты будешь с виду И казак душой. Провожать тебя я выйду — Ты махнешь рукой… Сколько горьких слез украдкой Я в ту ночь пролью!.. Спи, мой ангел, тихо, сладко, Баюшки-баю.

Стану я тоской томиться, Безутешно ждать; Стану целый день молиться, По ночам гадать; Стану думать, что скучаешь Ты в чужом краю… Спи ж, пока забот не знаешь, Баюшки-баю.

Дам тебе я на дорогу Образок святой: Ты его, моляся богу, Ставь перед собой; Да готовясь в бой опасный, Помни мать свою… Спи, младенец мой прекрасный, Баюшки-баю.

Поэт погиб в возрасте 27 лет…

Тамара

В глубокой теснине Дарьяла, Где роется Терек во мгле, Старинная башня стояла, Чернея на черной скале. В той башне высокой и тесной Царица Тамара жила: Прекрасна, как ангел небесный, Как демон, коварна и зла. И там сквозь туман полуночи Блистал огонек золотой, Кидался он путнику в очи, Манил он на отдых ночной.

И слышался голос Тамары: Он весь был желанье и страсть, В нем были всесильные чары, Была непонятная власть. На голос невидимой пери Шел воин, купец и пастух: Пред ним отворялися двери, Встречал его мрачный евнух. На мягкой пуховой постели, В парчу и жемчуг убрана, Ждала она гостя… Шипели Пред нею два кубка вина. Сплетались горячие руки, Уста прилипали к устам, И странные, дикие звуки Всю ночь раздавалися там. Как будто в ту башню пустую Сто юношей пылких и жен Сошлися на свадьбу ночную, На тризну больших похорон. Но только что утра сиянье Кидало свой луч по горам, Мгновенно и мрак и молчанье Опять воцарялися там. Лишь Терек в теснине Дарьяла, Гремя, нарушал тишину;

Волна на волну набегала, Волна погоняла волну; И с плачем безгласное тело Спешили они унести; В окне тогда что-то белело, Звучало оттуда: прости. И было так нежно прощанье, Так сладко тот голос звучал, Как будто восторги свиданья И ласки любви обещал.

ВОЕННАЯ СУДЬБА М.Ю. ЛЕРМОНТОВА. К 200-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПОЭТА И ОФИЦЕРА

Судьба Кавказа как сферы геополитических интересов мировых держав ныне возвращает нас к истории более чем двухвековой давности. В военных действиях на Кавказе принимали участие два офицера, два поручика, ставших впоследствии гордостью русской литературы. Это поэт М.Ю. Лермонтов (1814­1841) и прозаик Л.Н. Толстой (1828­1910). Их отношение к войне и к кавказским народам, вовлеченным в военный конфликт с Россией, во многом предвосхитило события нашего времени. О военной судьбе прапорщика, а позднее поручика Михаила Лермонтова и его участии в кавказской войне в 1830­1840 гг. XIX века и пойдет речь.

 

Лермонтов, изгнанный из Московского университета за слишком независимый нрав (с формулировкой «рекомендовано уйти»), выбрал военную карьеру: поступил в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, что в Петербурге, на набережной Мойки. Биографы поэта по­разному оценивают причины его такого выбора. Ведь Михаил Юрьевич с детства отличался вольным нравом, не склонным к подчинению и дисциплине, что является непременным условием военной службы. Литературовед Алла Марченко делает предположение, что Лермонтов сознательно встал на путь риска и опасности, чтобы узнать жизнь, о которой хотел писать. Ведь нет писателя без опыта жизни. Лермонтов не желал прятаться под крылом заботливой и любящей бабушки Е.А. Арсеньевой или быть под присмотром хлопотливых московских тетушек.

Не надо сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что предки Лермонтова прославились своими воинскими подвигами и мужеством на поле брани. Шотландец Георг Лермонт, основатель рода Лермонтовых, был ландскнехт и служил у поляков, а в 1613 году перешел на службу к российскому государю. Дед поэта Михаил Васильевич Арсеньев был капитаном гвардии. Его брат Афанасий участвовал в Бородинском сражении и получил в награду золотую шпагу с надписью «За храбрость».

Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, куда держал экзамен Лермонтов, предназначалась для обучения молодых дворян, которые поступали в гвардейские полки из университетов или частных пансионов, не имея начального военного образования и подготовки. Школа эта делилась на роту подпрапорщиков и кавалерийский эскадрон. Лермонтов числился по кавалерии. После общего подъема в шесть утра по барабанному бою и завтрака у кавалеристов  начиналась манежная езда. Лекции и учебные занятия по математике, фортификации, артиллерийскому и инженерному делу проходили после обеда. С субботы на воскресенье учащиеся получали увольнение в город.

В классе фехтования по пятницам Лермонтов охотно сражался на саблях со своим будущим убийцей и однокашником Н. Мартыновым. Силой рук Лермонтов соперничал с силачом школы Евграфом Карачинским. Однажды они на спор гнули руками и вязали узлом шомполы гусарских карабинов. В залу вошел директор школы генерал Шлиппенбах. За порчу казенного имущества оба силача отправились на сутки под арест.

В письме к Марии Лопухиной 4 августа 1833 г. Лермонтов не без гордости описывал свое пребывание в летних лагерях: «…вообразите палатку длиной и шириной в 3 аршина и высотой в 2,5 аршина, занятую тремя людьми и всем их багажом, всеми их доспехами, именно: саблями, карабинами, киверами и проч., и проч.; погода была ужасная, дождь не прекращался, так что часто два дня подряд мы не могли высушить одежду, и однако эта жизнь не вызывала во мне отвращения…»

По окончании школы Лермонтов 22 ноября 1834 г. был произведен в корнеты 7­го эскадрона лейб­гвардии гусарского полка. Командиром полка являлся генерал­майор М.Г. Хомутов, а командиром эскадрона ­ полковник Н.И. Бухаров, приятель А.С. Пушкина и П.Я. Чаадаева, «гусар прославленных потомок, пиров и битвы гражданин», как напишет потом о нем Лермонтов.

Первое столкновение поэта с властью произошло, когда распространилось стихотворение Лермонтова «Смерть поэта», написанное на гибель Пушкина.  Николай I охарактеризовал стихи как «бесстыдное вольнодумство, более чем преступное» и приказал медику полка освидетельствовать Лермонтова на предмет сумасшествия. За крамольные стихи поэта перевели «тем же чином в Нижегородский драгунский полк». Если бы он отправился на Кавказ обычным порядком, а не в наказание, его как офицера гвардии перевели бы в армейский полк чином выше. 21 марта 1837 г. прапорщик Лермонтов выехал из Петербурга в Москву, а 10 апреля ­ в Ставрополь для прохождения службы на Кавказе.

Первая ссылка на Кавказ дала Лермонтову богатый материал для наблюдений и размышлений.

Кавказские военные начальники, особенно начальник штаба войск, генерал­майор П.И. Петров, муж двоюродной тетки Лермонтова, относились к поэту более чем доброжелательно, попросту по­отечески: благодаря их усилиям, Михаила Юрьевича освободили от поездки в полк и прикомандировали к отряду Вельяминова для участия в боевой экспедиции за Кубань. Кроме того, они рассчитывали на парадный царский смотр войск в Анапе (проведенном по стечению обстоятельств в Геленджике 20 ­ 21 сентября 1837 г.). Николай I, как им было известно, любил прощать провинившихся военных, если был доволен на смотре выправкой воинских соединений. Однако неожиданная простуда поэта («весь в ревматизмах») заставила его лечиться сначала в Ставропольском госпитале, где он написал «Песню про купца Калашникова», а затем в Пятигорске принимать минеральные ванны. Вот почему он не участвовал не только в военной экспедиции Вельяминова, но и в царском смотре. Тем не менее, царь отдал приказ о переводе «прапорщика Лермонтова в Гродненский лейб­гвардии гусарский полк корнетом».

В письме к С. Раевскому из Тифлиса Михаил Юрьевич суммировал свои кавказские впечатления и подводил итоги первой ссылки: «…Наконец, меня перевели обратно в гвардию, но только в Гродненский полк, и если бы не бабушка, то, по совести сказать, я бы охотно остался здесь, потому что Поселение (Гродненский полк квартировал в Новгороде, в военном поселении. ­ А.Г.) вряд ли веселее Грузии.

…Изъездил Линию всю от Кизляра до Тамани, переехал горы, был в Шуше, в Кубе, в Шемахе и Кахетии, одетый по­черкесски, с ружьем за плечами, <…> Простудившись дорогой, я приехал на воды весь в ревматизмах; меня на руках вынесли люди из повозки, я не мог ходить ­ в месяц меня воды совсем поправили: я никогда не был так здоров, зато веду жизнь примерную; пью вино только тогда, когда где-­нибудь в горах ночью прозябну, то, приехав на место, греюсь… Здесь, кроме войны, службы нету; я приехал в отряд слишком поздно, ибо Государь нынче не велел делать вторую экспедицию, и я слышал только два­три выстрела; зато дважды в моих путешествиях отстреливался: раз ночью мы ехали втроем из Кубы, я, один офицер нашего полка и черкес (мирный, разумеется), ­ и чуть не попались шайке лезгин. <…> Как перевалился через хребет в Грузию, так бросил тележку и стал ездить верхом; лазил на снеговую гору (Крестовая) на самый верх, что не совсем легко; оттуда видна половина Грузии как на блюдечке, и, право, я не берусь объяснить или описать этого удивительного чувства: для меня горный воздух ­ бальзам; хандра к черту, сердце бьется, грудь высоко дышит ­ ничего не надо в эту минуту; так сидел бы да смотрел целую жизнь».

26 февраля 1838 г. Лермонтов прибыл под Новгород в лейб­гвардии Гродненский гусарский полк, представился его командиру, генерал­майору Д.Г. Багратиону­Имеретинскому, получил назначение в 4­й эскадрон.

24 марта 1838 года шеф жандармов граф А.Х. Бенкендорф направил по команде на имя военного министра А.И. Чернышова представление с просьбой о полном прощении Лермонтова и переводе его в лейб­гвардию. 27 марта генерал­адъютант В.Ф. Адлерберг передал царю это представление. Николай I повелел запросить мнение шефа гвардии, великого князя Михаила Павловича, и после согласия великого князя последовал царский приказ о переводе корнета Лермонтова обратно в лейб­гвардии гусарский полк, квартировавший в Царском Селе, куда поэт прибыл 14 мая. Лермонтов, таким образом, получил полное прощение. 6 декабря 1839 г. Михаил Юрьевич был произведен в поручики.

10 марта 1840 года поэта арестовали и посадили на гауптвахту. Было заведено дело «о поручике лейб­гвардии гусарского полка Лермонтове, преданном военному суду за произведенную им с французским подданным Барантом дуэль и необъявление о том в свое время начальству».

Лермонтова ждала вторая ссылка на Кавказ и настоящие боевые действия, где отвага была непременным условием офицерской чести.

10 июня 1840 года Михаил Юрьевич приехал в Ставрополь, представился командующему войсками на Кавказской Линии и в Черномории генерал­адъютанту П.Х. Граббе, который, возможно, по просьбе поэта, сразу направил его в живое «дело» ­ прикомандировал к отряду под командованием генерал­лейтенанта А.В. Галафеева. «Завтра, ­ писал поэт 17 июня в Москву А.А. Лопухину, ­ я еду в действующий отряд на левый фланг в Чечню брать пророка Шамиля, которого, надеюсь, не возьму, а если возьму, то постараюсь прислать тебе по пересылке…».

Лермонтов состоял при Галафееве офицером по особым поручениям или адъютантом. 6 июля 1840 года отряд Галафеева выступил из крепости Грозной к аулу Большой Чечень, уничтожая по пути встречные селения и сжигая уже созревшие хлеба. 10 июля отряд дошел до селения Гехи. По гипотезе историка Тенгинского пехотного полка Д. Раковича, бой под Валериком в черновике Журнала боевых действий, вполне вероятно, описан самим Лермонтовым ­ ярко и художественно. Более того описание в стихотворении «Валерик» во многом сходно с его прозаической версией в Журнале боевых действий: «Впереди виднелся лес, двумя клиньями исходивший с обеих сторон дороги. Речка Валерик, протекая по самой опушке леса, в глубоких, совершенно отвесных берегах, пересекала дорогу в перпендикулярном направлении, делая входящий угол к стороне Ачхоя. Правый берег был более открыт, по левому же тянулся лес, который был около дороги прорублен на небольшой ружейный выстрел, так, что вся эта местность представляла нечто вроде бастионного фронта, с глубоким водяным рвом. Подойдя к этому месту на картечный выстрел, артиллерия открыла огонь. Ни одного выстрела не сделано с неприятельской стороны, ни малейшего движения не было видно…

Уже сделано было распоряжение двинуть в каждую сторону по одному батальону с тем, чтобы, по занятии леса, люди остановились там, пока не подтянется весь обоз. Дабы обеспечить пехоте занятие леса, весь отряд продвинулся еще вперед; артиллерия подошла уже на ближайший ружейный выстрел. Цепь, выдвинутая вперед, находилась от леса на половину пистолетного выстрела. Но с неприятельской стороны сохранено то же молчание. Едва орудия стали снимать с передков, как чеченцы со всех сторон открыли убийственный огонь против пехоты и артиллерии. В одно мгновение войска двинулись вперед с обеих сторон дороги. Храбрый и распорядительный командир Куринского полка полковник Фрейтаг сам впереди вел на кровавый бой своих куринцев; с быстротою обскакал он ряды их, везде слышен был одобряющий голос его, и в виду целого отряда он с неимоверным хладнокровием распоряжался атакою.

Добежав до леса, войска неожиданно остановлены отвесным берегом р. Валерика и срубами из бревен, за трое суток вперед приготовленными неприятелем, откуда он производил смертоносный ружейный огонь. Тут достойно примечания, что саперы, следуя в авангарде за третьим батальоном Куринского полка и видя, что войска остановлены местным препятствием, без всякого приказания бросились к ним на помощь, но она не была уже нужна храбрым егерям. Помогая друг другу, те переправились через овраг по обрывам, по грудь в воде, и вскочили в лес в одно время с обеих сторон дороги. В лесу они сошлись с чеченцами лицом к лицу, огонь умолк на время, губительное холодное оружие заступило его. Бой продолжался не долго, и шашки уступили штыку. Фанатическое исступление отчаянных мюридов не устояло против хладнокровной храбрости русского солдата; числительная сила разбросанной толпы должна была уступить нравственной силе стройных войск…»

Один из тех, кто «верхом помчался на завалы», ­ Лермонтов. Галафеев назначил его для наблюдения за авангардной колонной, и он успешно действовал в ее составе.

Донесение в Журнале боевых действий начальник штаба войск на Кавказской Линии и в Черномории А.С. Траскин вместе с собственным рапортом отправил военному министру. Журнал прочитал сам царь и приказал наградить отличившихся. Лермонтов был при Валерике дважды и в 1840 г. участвовал в четырех военных экспедициях. За дело при Валерике 11 июля 1840 года Галафеев представил его к ордену Св. Владимира 4­й степени с бантом. Это была высокая награда (по статусу она следовала сразу вслед за орденом Св. Георгия). В штабе корпуса снизили испрашиваемую награду до ордена Св. Станислава 3­й степени. Скорее всего, это дело рук осторожного генерала Е.А. Головина, командира Отдельного кавказского корпуса, который помнил, что Лермонтов был ссыльным офицером.

Поэт писал Лопухину об этом бое: «У нас были каждый день дела, и одно довольно жаркое, которое продолжалось 6 часов сряду. Нас было всего 2000 пехоты, а их до 6 тысяч; и все время дрались штыками. У нас убыло 30 офицеров и до 300 рядовых, а их 600 тел осталось на месте, ­ кажется хорошо! ­ вообрази себе, что в овраге, где была потеха, час после дела еще пахло кровью…».

Позднее, 26 сентября 1840 г., отряд Галафеева выступил из Грозной к Аргуну через Ханкальское ущелье. Лермонтов возглавил своего рода отряд спецназа после ранения легендарного храбреца Руфина Дорохова. Галафеев в наградном списке писал о Лермонтове: «В делах 29­го сентября и 3­го октября обратил на себя особенное внимание отрядного начальника расторопностью, верностью взгляда и пылким мужеством, почему и поручена ему была команда охотников. 10 октября, когда раненый юнкер Дорохов был вынесен из фронта, я поручил его начальству команду, из охотников состоящую.

Нельзя было сделать выбора удачнее: всюду поручик Лермонтов везде первый подвергался выстрелам хищников и во всех делах оказывал самоотвержение и распорядительность выше всякой похвалы, 12 октября на фуражировке за Шали, пользуясь плоскостью местоположения, бросился с горстью людей на превосходящего числом неприятеля и неоднократно отбивал его нападение на цепь наших стрелков и поражал неоднократно собственною рукою хищников, 15-­го октября с командою первым прошел шалинский лес, обращая на себя все усилия хищников, покушавшихся препятствовать нашему движению, и занял позицию в расстоянии ружейного выстрела от опушки. При переправе через Аргун он действовал отлично против хищников и, пользуясь выстрелами наших орудий, внезапно кинулся на партию неприятеля, которая тотчас же ускакала в ближайший лес, оставив в руках наших два тела».

В отряде Лермонтова были татары­магометане, кабардинцы, казаки. Огнестрельному оружию они предпочитали шашки и кинжалы в удалых рукопашных схватках с врагом. Вот мнение об отряде Лермонтова историка Тенгинского пехотного полка Д. Раковича: «Лермонтов принял от него (Дорохова. ­ А.Г.) начальство над охотниками, выбранными в числе сорока человек из всей кавалерии. Эта команда головорезов, именовавшаяся «лермонтовским отрядом», рыская впереди главной колонны войск, открывала присутствие неприятеля, как снег на головы сваливаясь на аулы чеченцев и, действуя исключительно холодным оружием, не давала никому пощады. Лихо заломив белую холщовую шапку, в вечно расстегнутом и без погон сюртуке, из­под которого выглядывала красная канаусовая рубаха, Лермонтов на белом коне не раз бросался в атаку на завалы. Минуты отдыха он проводил среди своих головорезов и ел с ними из одного котла, отвергал излишнюю роскошь, служа этим для своих подчиненных лучшим примером воздержания. Современник говорит, что Лермонтов в походе не обращал внимания на существовавшую тогда форму ­ отпустил баки и бороду и носил длинные волосы, не зачесывая их на висках».

В.С. Голицын, командовавший конницей у генерала Граббе, представил Лермонтова к золотой сабле «За храбрость», что предполагало возвращение в гвардию. Это награждение было отклонено по личному указанию царя Николая I.

14 января 1841 г. Михаил Юрьевич отправился в отпуск в Петербург с надеждой на отставку. Отставку ему не дали, наоборот, потребовали скорейшего возвращения в действующую армию. Из итогового представления к наградам за 1840 г. Николай I вычеркнул Лермонтова своей рукой. А генерал Главного штаба П.А. Клейнмихель передал предписание командиру Отдельного Кавказского корпуса генералу от инфантерии Е.А. Головину о запрещении царя отпускать поручика Лермонтова от «фронта» в Тенгинском пехотном полку, т.е. от неотлучной строевой службы, чтобы не давать повода «отличиться».

Последний акт военной судьбы поэта ­ дуэль с Мартыновым.

Существует одно из первых свидетельств очевидца ­ написанное по свежим следам письмо начальника штаба войск Кавказской линии и Черномории А.С. Траскина, принимавшего участие в следствии по делу о дуэли его подчиненного, своему начальнику П.Х. Граббе: «Однажды на вечере у Верзилиных он смеялся над Мартыновым в присутствии дам. Выходя, Мартынов сказал ему, что заставит его замолчать; Лермонтов ему ответил, что не боится его угроз и готов дать ему удовлетворение, если он считает себя оскорбленным. Отсюда вызов со стороны Мартынова». Лермонтов, таким образом, отвечает на вызов и готов дать удовлетворение ментору ­ зачинщику ссоры. Да и в черновике следственной комиссии сохранился ответ Мартынова: «Я первый вызвал его!»

Мартынов завидовал Михаилу Юрьевичу: и его поэтической славе, и воинской отваге. И ненавидел его. Ведь он внезапно вышел в отставку, хотя мечтал о громкой военной карьере на Кавказе. Лермонтов издевался в эпиграммах и прозвищах над ничтожной напыщенностью и самолюбием Николая Соломоновича Мартынова, называя его маркиз де Шулерхофф, Аристократ­мартышка, Вышеносов. Ссора завершилась дуэлью…

И хотя участники ее: Мартынов, секунданты Глебов и Васильчиков, а также А. Столыпин-­Монго и С. Трубецкой ­ тщательно скрывали, что в действительности произошло на дуэли, опасаясь обвинений в бесчестности, молва недвусмысленно признавала Мартынова злонамеренным виновником смерти поэта.

…Строки Лермонтова о Пушкине в стихотворении «Смерть поэта», дважды сыгравшем роковую роль в его военной судьбе, пророчески предсказали главную коллизию его собственной жизни ­ следование дворянской и офицерской чести, которой он никогда ни при каких условиях не изменял, оставаясь верным своему офицерскому долгу и сохраняя чувство собственного достоинства: «Погиб поэт! ­ невольник чести…»

Александр ГАЛКИН,

кандидат филологических наук

«Я ВСТАВЛЯЮСЬ ЗА ТОЧКАМИ …»

Английская литература была открыта образованными кругами России в 18 веке, хотя в основном в немецком и французском переводах; вскоре после Отечественной войны 1812 г. возник большой интерес не только к английским писателям, но и к английскому языку.

Великий русский поэт Михаил Лермонтов (1814-1841) испытал глубокое влияние английской литературы. Он начал уроки английского языка в 1829 году, когда учился в привилегированной школе-интернате при Московском университете, куда его отправила Елизавета Арсеньева, бабушка будущего поэта.Студенты изучали право, теологию, математику, физику, географию, естественные науки, военное дело, живопись, музыку, танцы и древние языки; особенно поощрялся интерес к литературе. Среди выпускников интерната были такие выдающиеся писатели и поэты, как Василий Жуковский, Александр Грибоедов и Федор Тютчев.

Чрезвычайно одаренный, Лермонтов учился с большим удовольствием. В письме к тете Марии Шан-Гирей весной 1829 года он писал: «Приближаются каникулы, прощай, достопочтенная школа.Но не думайте, что я рад уйти, потому что учебы больше не будет. Я буду учиться дома даже больше, чем в школе »[1]

С раннего детства Лермонтов мог говорить по-немецки и по-французски, а позже его бабушка наняла губернатором мистера Виндсона, обрусевшего англичанина, которого звали бы a la russe. «Федор Федорович Виндсон». Со своей женой немкой Варварой Бертельс он жил в флигеле дома на Малой Молчановке. [2] Лермонтов провел там свою юность (1829-1832), [3] и Виндсон учил его английскому языку, а также знакомство с творчеством британских поэтов и писателей.Впечатления Лермонтова от «Иней древнего мореплавателя» Сэмюэля Тейлора Кольриджа [4] нашли отражение как в его ранних стихах («Калли», 1830, «Исповедь», 1830, «Боярин Орша», 1836), так и в его более поздних произведениях ( «Мцыри», 1839, «Демон», 1839), а также в его романе «Герой нашего времени» (1840). Во всех этих романтических и реалистических произведениях использована конфессиональная интонация.

вдохновленный легендой о том, что семья Лермонтовых ведет свое происхождение от шотландских предков, молодой поэт жадно читал произведения сэра Вальтера Скотта на английском языке и был особенно очарован его балладой «Томас Рифматор» о поэте-пророке 13 век, Лермонт.во сне его уносило в мрачные замки и зеленые холмы далекой Шотландии:

«В моих любимых шотландских высокогорьях,
Под завесой холодных туманов,
Между небом бурь и сухими песками,
Могила Оссиана существует». [5]
(«Могила» Оссиана », 1830)

Такой же захватывающий импульс можно услышать в стихотворении «Желание» [6], написанном в том же году:

«На запад, на запад, я бы поторопился,
Где цветут поля моих предков,
Где в пустом замке, среди туманных холмов,
Их священные останки лежат.»

Троюродный брат Лермонтова Аким Шан-Гирей вспоминал: «Мишель начал изучать английский язык через Байрона, и через несколько месяцев он легко понял его; он читал Мура и стихи Вальтера Скотта … но он никогда не говорил бегло по-английски »[7]. Будучи студентом Московского университета, Лермонтов получил высшую оценку [8] от профессора английской филологии Эдварда Харви, который руководил им в его литературном анализе отрывков из Вальтера Скотта, лорда Байрона и Томаса Мура, ирландского поэта и певца, который был близким другом Байрона, а затем и биографом.

Байрон был, безусловно, главной иконой для молодого Лермонтова. Британский поэт-романтик оказал огромное влияние на русскую поэзию XIX века, что особенно заметно в стихотворениях А.С. Пушкина «Кавказский пленник» (1821) и «Бахчисарайский фонтан» (1823). Лермонтов был захвачен не только стихами Байрона, но и его героической личностью:

«Я еще молод, и звуки исходят из
Мое пылающее сердце, Байрон — мой истинный идеал;
У нас одна душа и общие печали;
Я бы хотел, чтобы мы разделили наш участок !.. »
(« К *** », 1830) [9]

В рукописи стихотворения есть пометка поэта «После прочтения жизни Байрона [написанная] Муром» [10] со ссылкой на его «Письма и дневники лорда Байрона». эта книга упоминается в «Записках» адресата любовной лирики Лермонтова Екатерины Сушковой. По ее словам, летом 1830 года, когда Лермонтов останавливался в Середниково, родовом имении Столыпиных в Подмосковье, он был ». .. неотделимо от его огромного тома Байрона.”[11]

Автобиографические заметки Лермонтова наполнены упоминаниями отрывков из биографии Мура:

1) «Когда я начал тратить бумагу на тексты песен еще в 1828 году, я инстинктивно делал чистые копии и хранил их, и я все еще храню их. Сегодня я прочитал в хронике Байрона, что он делал то же самое — это сходство поразил меня ».
2) «Есть мнение (Байрона), что ранняя страсть раскрывает душу, которая будет любить изящные искусства. Я думаю, что такая душа наполнена музыкой.
3) «Еще одно сходство моей жизни с лордом Байроном. Его матери в Шотландии было предсказано старушкой, что он будет великим человеком и иметь два брака; моя бабушка на Кавказе была предсказана старушка точно то же самое. Дай бог, чтобы это сбылось, даже если я окажусь таким же несчастным, как Байрон »[12]

Примечательно, что литературное наследие Лермонтова включает в себя два стихотворения с английскими названиями, оба связаны с Байроном.Первый — «Прощание» (1830 г.): после названия в скобках Лермонтов добавил «после Байрона». «Это не перевод, — писал позже Достоевский, — как у Гербеля и других; это Байрон живой, гордый и непостижимый гений. Лермонтов, я думаю, здесь даже глубже »[13]. Второй -« Если бы мы никогда не любили так ласково »(1832), вольный перевод строфы Роберта Бернса, взятый Байроном в качестве эпиграфа к его стихотворению« Невеста » Абидоса ».

Поэтический дар Лермонтова развивался так быстро, что, пройдя через свое увлечение Байроном, он начал спорить про себя:

«Нет, я не Байрон, это моя роль
Быть неоткрытым чудом,
Как он, преследуемым жезлом
Но с русской душой
Я начал раньше, скорее конец.
Мой разум никогда не достигнет такой высоты;
В моей душе, за пределами исправления,
Мои разбитые устремления лежат:
Темный океан ответит мне, может ли любой
Проложить всю свою глубину с помощью умелого трала?
Кто мне многим объяснит?
I. .. Может быть, Бог? .. Никто на o //? »[14],
Перевод Алан Майерс

Еще одно увлечение Лермонтова — произведения Уильяма Шекспира.в детстве он слышал рассказы о спектаклях домашнего театра в Тарханах, где его дед Михаил Арсеньев в день собственной смерти сыграл роль могильщика в шекспировской трагедии «Гамлет» [15]. Позже наблюдал в пансионе. В школе возник настоящий культ Шекспира, который усилил интерес Лермонтова к британскому драматургу. Начало письма его тете Марии Шан-Гирей, написанного в то время, звучит очень эмоционально: «Я за Шекспира. Если он великий поэт, это в «Гамлете»; если он истинный Шекспир, безграничный гений, проникающий в человеческое сердце, и законы судьбы, подлинный и неподражаемый Шекспир, то все это в «Гамлете».”[16]

В письме Лермонтов повествует самые захватывающие сцены из «Гамлета»: рассказ могильщиков, появление призрака в эпизоде ​​с матерью Гамлета, безумие Офелии. Он пересказывает по памяти диалог Гамлета и Полония об облаке и диалог с Гильденштерном о флейте. Для Лермонтова Гамлет — гордый князь, с иронией и твердой волей сражающийся со своими врагами. Неслучайно он заканчивает свое письмо к тете, восклицая: «А это нехорошо!».. Ваше письмо взволновало меня: как можно оскорблять Шекспира? .. »[17]

Лермонтов с детства увлекался живописью, и все, что волновало его душу, проявлялось не только в его стихах, но и в рисунках, акварелях и масляных картинах: в его сюжеты входили портреты друзей и родственников, виды Кавказа и жанр. сцены, и ему особенно нравилось рисовать бегущих лошадей и «грубые лица». Он писал всю свою жизнь, но очень немногие из его работ сохранились: 13 картин маслом, 44 акварели, около 50 рисунков, несколько альбомов с зарисовками и карикатурами и 70 набросков на полях его рукописей.

В 1968 году искусствовед Евгения Гаврилова обнаружила в коллекции известного коллекционера и искусствоведа Егора Маковского (1800–1886) рисунок, который она атрибутировала как портрет Шекспира работы Михаила Лермонтова [18]. Портрет нарисован графитным карандашом на толстом желтоватом листе бумаги с позолоченной кромкой, слегка тронутый сангиной. Она предположила, что лист мог быть удален из альбома: в правом нижнем углу едва различимая подпись и дата: «М.Ю. Лермонтов. 1832. [неразборчиво] Январь ». Гаврилова отметила: «Кажется, Лермонтов воспринимает образ Шекспира через призму собственного мировосприятия. Отсюда поистине романтический стиль портрета — поза Шекспира, закутанного в складки пиджака, огненный взгляд и мятежный изгиб бровей. В этом суть идеи Лермонтова и явно уникальный подход »[19]. В Доме-музее Лермонтова в Москве представлен его акварельный автопортрет в войлочной мантии, и, по словам Гавриловой, есть определенное сходство с великим драматургом.

Лермонтов на протяжении всей жизни проявлял живой интерес к Шекспиру. Желая еще раз перечитать и проанализировать его произведения, он написал бабушке в последнем письме из Пятигорска: «Я бы также попросил полный сборник Шекспира на английском языке, хотя я не уверен, что вы можете найти его в Петербурге; скажи Екиму сделать это. Но поторопитесь — если оно скоро приедет, я, возможно, еще здесь »[20]. Нет никаких доказательств того, что бабушка поэта успела прислать собрание сочинений вовремя, а через месяц Лермонтов был убит на дуэли.

Вскоре его произведения стали доступны английскому читателю. В 1843 году стараниями доцента Императорского лицея в Царском Селе Томаса Шоу шотландский журнал «Blackwood’s Edinburgh» опубликовал первый английский перевод стихотворения Лермонтова «Дары Терека». Самые ранние переводы его романа «Герой нашего времени» относятся к 1850-м годам. в 1875 году Александр Конди Стивен сделал первый перевод «Демона», а шесть лет спустя, после постановки в Ковент-Гардене одноименной оперы Антона Рубинштейна, стихотворение окончательно покорило сердца британской интеллигенции.

Лермонтовские стихи были опубликованы в сборниках «Русские стихи: в английских стихах» Чарльза Томаса Уилсона (Лондон, 1887 г.) и антологии «Рифмы с русского» Джона Поллена (Лондон, 1891 г.). в 1899 г. «Герой нашего времени» был включен в учебник «Русский чтец», изданный в Кембридже. Эмигранты из России также публиковали свои переводы произведений Лермонтова и писали о нем статьи: Александр Герцен написал анонимную статью для лондонского журнала «National Review» (1860 г.), в которой подчеркнул роль Лермонтова как знаковой фигуры своего поколения. все еще недооценивается.За этим последовали многочисленные исследовательские работы на английском языке, посвященные жизни и творчеству поэта, среди которых наиболее популярна книга британского писателя Лоренса Келли «Лермонтов: трагедия на Кавказе» (1977).

3 октября 2015 года, в день рождения поэта по старинному стилю, в старом шотландском городе Эрлстон открыли памятник Лермонтову, созданный московским скульптором Степаном Мокроусовым. Это место было выбрано из-за предполагаемой связи с Фомой Рифмером, легендарным бардом 13 века, который, возможно, был предком великого русского поэта.

  1. Письмо Михаила Лермонтова Марии Шан-Гирей. [Весна 1829 г.] / «Собрание сочинений», в 4-х томах. Т. 4. Санкт-Петербург, 2014. С. 313.
  2. .
  3. Иванова, Т.А. «Лермонтов в Москве». Москва, 1979. С. 55.
  4. .
  5. С 1981 года в этом старинном особняке размещается Дом-музей Михаила Лермонтова.
  6. Иванова, Т.А. «Лермонтов в Москве». Москва, 1979. С. 57.
  7. .
  8. Лермонтов, М.Ю. «Собрание сочинений» в 4-х томах. Т. 1. Св.СПб, 2014. С. 103.
  9. .
  10. Там же. С. 181.
  11. Шан-Гирей, А.П. ‘М.Ю. Лермонтова // М.Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников ». Москва, 1964. С.37.
  12. Захаров, В.А. «Хроника М.Ю. Жизнь и творчество Лермонтова ». Москва, 2003. С. 98.
  13. .
  14. Лермонтов, М.Ю. «Собрание сочинений» в 4-х томах. Т. 1. Санкт-Петербург, 2014. С. 107.
  15. .
  16. Там же. С. 455.
  17. Сушкова, Е.А. «1830 год. Глава из моих записок» // М.Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников ». Москва, 1964. С. 88.
  18. .
  19. Лермонтов, М.Ю. «Автобиографические записки» // «Собрание сочинений» в 4-х томах. Т. 1. Санкт-Петербург, 2014. С.305-307.
  20. Лермонтов, М.Ю. «Собрание сочинений» в 4-х томах. Т. 1. Санкт-Петербург, 2014. С. 448.
  21. .
  22. Там же. С. 235.
  23. Висковатый, П.А. «Михаил Юрьевич Лермонтов. Жизнь и работа ». Москва, 1989. С.8.
  24. Письмо Михаила Лермонтова Марии Шан-Гирей.[Февраль 1830 г. или февраль 1831 г.] // «Собрание сочинений» в 4-х томах. Т. 1. Санкт-Петербург, 2014. С. 314.
  25. .
  26. Там же. С. 315.
  27. В настоящее время этот портрет находится в Русском музее в Санкт-Петербурге.
  28. Гаврилова, Е.И. «Портрет Шекспира Лермонтова» // «Лермонтовский сборник». Ленинград, 1985. С. 248-249.
  29. Письмо М.Ю. Лермонтова Е.А. Арсеньева. [28 июня 1841 г.] // «Собрание сочинений» в 4-х томах. Т. 1.Санкт-Петербург, 2014. С. 360.
  30. .

Иллюстрации

Михаил Лермонтов. Портрет Шекспира. 1832
Бумага, графитный карандаш, сангина. 26 × 20 см. Русский музей

Михаил Лермонтов. Вид на Кавказ с верблюдами. 1837-1838
Холст, масло. 62 × 71 см. Институт русской литературы (Пушкинский дом) РАН

Рукопись стихотворения Михаила Лермонтова «Боярин Орша». 1836-1837
Ноутбук. Чистая копия с исправлениями. 12 листов. Российская национальная библиотека

Письмо Михаила Лермонтова Елизавете Арсеньевой
28 июня 1841 г., из Пятигорска в Петербург: 2 л. Автограф. Российская национальная библиотека

Дом-музей Михаила Лермонтова в Москве. Комната поэта в мезонине

Афиша Дома-музея Михаила Лермонтова в Москве с мелкого шрифта Вадима Низова

Михаил Лермонтов. Автопортрет. 1837-1838.
Бумага, акварель, белила, лак. 10,2 × 9,4 см (овал). Литературный музей

Петр Заболоцкий. Портрет Михаила Лермонтова. 1837
Картон, масло. 36 × 28,1 см. Третьяковская галерея

Федор Виндсон, наставник Михаила Лермонтова. Не позднее 1857 г.
Фотография

Рукопись с автографом Михаила Лермонтова на стихотворение «Станца» с портретом Екатерины Сушковой. 1830-1831.
Бумага, тушь. 18,2 х 8,9. Институт русской литературы (Пушкинский дом) РАН

Михаил Лермонтов. Пятигорск. 1837-1838.
il на картоне. 26,6 х 34,4. Литературный музей

Дом-музей Михаила Лермонтова. Двор

Рукопись стихотворения Михаила Лермонтова «Демон». 1838
Блокнот, рукописная копия с автографом (название, дата, «Посвящение» и т. Д.написано Лермонтовым). 19 листов. Российская национальная библиотека

Илья РЕПИН. Портрет композитора Антона Рубинштейна. 1881
Холст, масло. 80 × 62,3. Третьяковская галерея

Книга, которая никогда не устареет

Многие из нас читали эту книгу в детстве, но со временем события и действия людей стали воспринимать иначе. Роман М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» — вечная классика, которую нужно перечитывать несколько раз, чтобы понять истинное послание автора к читателям.

Краткая биография Лермонтова

Автор книги «Герой нашего времени» — М.Ю. Лермонтов. Русский поэт, прозаик, драматург и художник. Родился 3 октября 1814 года, умер 15 июля 1841 года. Воспитанием занималась бабушка, в ее имении прошло детство. Получил образование сначала дома, а затем в московском университетском пансионе, где написал свои первые стихи.

С 1828 по 1830 год учился в Московском университете, где его увлекли работы Д., Байрона, В.Шекспир, Ф. Шиллер. Через два года она училась в школе прапорщиков в Санкт-Петербурге. Погиб на дуэли у горы Машук в Пятигорске, вернувшись со второй ссылки. Пуля попала прямо в грудь поэта. Похоронен в Пятигорске. В 1842 г. перезахоронен в селе Тарханы Пензенской области.

Это было написано?

  • «Безумные ночи. Русская любовная поэзия XIX века »;
  • «Новичок»;
  • «Герой нашего времени»;
  • «Ангел смерти»;
  • «Кавказский пленник»;
  • «Маскарад».

Как родилась идея написать это произведение?

История написания этого знаменитого романа также интересна, как и сама книга. В молодости подающий надежды поэт Михаил Лермонтов задумал написать мифологическую литературу, которую будет описывать его современное дворянство. Его персонаж должен был нести все противоречия того времени.

Вдохновением послужила поэма Александра Пушкина «Евгений Онегин». Пушкин еще жил во времена Лермонтова и был его кумиром.Примечательно, что имя главного героя романа «Герой нашего времени» Печорин созвучно с именем Онегин, как две реки Онега и Печора.

А когда Пушкин погиб на дуэли, Лермонтов был в шоке и пишет стихи, сразу ставшие знаменитыми — «Смерть поэта». Поэзия стала поводом для ссылки Михаила Лермонтова на Кавказ, где он продолжил работу над этим произведением.

Путешествуя по Кавказу и беседуя с горцами, Лермонтов окончательно решил, каким будет его персонаж и чем заниматься.Созревший образ молодого офицера, который служит Родиной на Кавказе, но в то же время страдает внутренними разногласиями и разочарованиями.

Определился и круг людей, окружавших Печорина. Это красивая черкесия, которая искренне полюбит Печорина, гордого, но справедливого, горцев, контрабандистов, которых в то время было много, а также светское общество. Автор хотел максимально по-разному раскрыть характер Печорина.

Государственный музей-заповедник Лермонтова «Тарханы»

Государственный музей-заповедник имени М.В. Лермонтова «Тарханы»


Телефон: (84153) 3-56-01, 3-54-44

Адрес: 442280, Пензенская область, г. Лермонтово., Белинский район

Время работы: *

Интернет:
www.russianmuseums.info/M1909 — официальный сайт
Государственный музей-заповедник Лермонтова «Тарханы» — W451, официальный сайт tarhany.ru

E-Mail:

рекламный щит, мероприятия и экскурсии



Описание:
Государственный музей-заповедник Лермонтова «Тарханы» — уникальный историко-культурный памятник национального значения, здесь находится М.Yr. Лермонтов прожил половину своей жизни. Здесь он источники своего мировоззрения и характера, а также своих произведений. Это там, где покоится его прах.

Музей открыт в 1939 году в Лермонтово. Музей открыт в имении бабушки поэта Елизаветы Алексеевны Арсеньевой.

Золотая ложа составляет личные вещи великого поэта: картина «Вид на Кавказ слышит поселение Сиони», написанное им, его рисунки, фарфоровая чернильница, бронзовая печатка, полевая шкатулка, семейная икона, парадные платки матери и бабушки, кресла, комод от Дома Барских и др.

«Тарханы» собрали и хранят как прижизненные, так и посмертные издания произведений М.Ю. Лермонтов. В то же время «Тарханы» — прекрасный образец искусства вне парков.

Музей постоянно совершенствует способы развлечения посетителей: проводятся научные конференции, проводятся театральные экскурсии, литературно-музыкальные вечера, фольклорные праздники, поздравительные программы для молодоженов, мастер-классы по народным промыслам. С 1971 года проводятся национальные Лермонтовские фестивали.

Услуги музея:
музейный магазин, музейное кафе

В музее:
театр, фольклорный ансамбль

Рядом с музеем:
гостиницы и рестораны

для музейных работников

Административный телефон:
(84153) 2-07-90, факс: (84153) 2-07-90

Основание и день открытия:
основано: 25.02.1936
открыт: 30.07.1939

Статус организации:
Федеральный

Организационная форма:
некоммерческая

Тип организации:
культура для общества, научная

Классификация:
Архитектор и памятники, Литература, Музей-заповедник


Площади:
выставочные залы 981,4 2
временные выставки 49,8 2
музейный магазин 193 2
музейные парки 97,5

Номер сотрудника:
179 (кураторы: 13)

Среднее количество посетителей в год:
181670

Отдельные отделы:
архив, научная библиотека

Объем сборов:
21006, редких коллекций: 16202 ед.

Веб-сайты и CD-диски:
выше

Copyright (c) 1996-2019 Государственный музей-заповедник Лермонтова «Тарханы»

Copyright (c) 1996-2021 Русские музеи.инфо


Кавказские горы в духе писателя Лермонтова


Монастырь Ломиса, место ежегодного паломничества в честь покровителя Грузии Георгия Победоносца. (Олег Грицкевич)

К тому времени, как я достиг снежного поля, через четыре часа похода и на высоте примерно 11000 футов в горах Кавказа в Грузии шел дождь, и надвигался поздний вечерний туман, вскоре покрывающий скалы. пики. Я продолжал карабкаться, пинал носками кроссовок остатки июньского снега, чтобы опереться, царапая руками и коленями по камням на крутых склонах.Около вершины перевала, ведущего в Джуту, самую высокую деревню хевсуретцев, я заметил трех туристов, вышедших из тумана и спускающихся в изнеможении. Они были словацкими. «Мы заблудились», — сказал один из них. «Теперь идем вниз. Мы ищем покой в ​​деревне ».

Они были худощавыми, им было за 20, и у них было достаточно здравого смысла, чтобы вложиться в походные ботинки на жесткой подошве, подходящие для снега. Это подчеркивало, насколько хрупкими были мои собственные приготовления. Неужели я хотел умереть в какой-то недоработанной схеме завоевания Кавказа? В то утро я выехал в путь среди извилистых грунтовых дорог и маленьких каменных домиков в малонаселенном грузинском регионе Хевсурети; пора было возвращаться.Итак, теперь я начал красться под гору за словаками, и, клянусь, я слышал, как в бесконечных складках долины внизу хихикал мужчина, его голос был радостной насмешкой, когда он карабкался по камням.

Русский поэт и писатель Михаил Лермонтов (1814–1841) побывал на грузинском Кавказе до меня. Эти горы — декорация его фирменного произведения, романа 1840 года «Герой нашего времени», и я убедился, что мы с Михаилом ненавидим друг друга.

Лермонтов был человеком невысокого роста, кривоногим, преждевременно облысевшим, с изогнутой спиной и скверным характером.После того, как его мать умерла в молодости, его воспитывала в Москве снисходительная бабушка, светская вдова, позволившая маленькому Мишеньке злиться на слуг и вырывать ее ухоженные кусты. Он раздражал вплоть до самой смерти. Накануне его друг дружил с молодой женщиной, которую любил Лермонтов. Лермонтов подстрекал его на дуэль с автоматами. Лермонтов проиграл. Мы можем приписать ему самую глупую смерть в истории литературы.

Или мы можем вспомнить его глазами. Они были очаровательными, угольно-черными, в темных гнездах.Они были жалобными и грустными. Когда вы смотрите на старые картины маслом, невозможно забыть, что этот ребенок, страдающий диспепсией, также был чувствительным художником-романтиком. Его глаза видели вещи. Они видели красоту, как и самого Лермонтова, охваченного высокомерным нигилизмом. Что особенно важно, они увидели Кавказские горы, расположенные между Россией и Грузией, более чем в 900 милях от салонов Москвы.

Когда Лермонтову было 3 года и он страдал ревматической лихорадкой, бабушка посадила его вместе с французским наставником и немецкой гувернанткой в ​​запряженную лошадьми повозку и отправилась в лечебные горы.Лермонтов вернулся в возрасте 5-10 лет и снова, когда ему было 20 лет, и он был офицером в армии царя Николая I. Тогда Россия оккупировала Грузию, участвуя в вековой кампании по завоеванию народов Кавказа: чеченцев и осетин, а также самой многочисленной группы — черкесов. Лермонтов провел ключевой год, борясь и собирая материал для своего романа.

«Герой» — это тонкая автобиографическая история с ироничным названием, рассказывающая о Печорине, молодом армейском офицере, который прокладывает себе путь по Военно-Грузинской дороге, к северо-востоку от столицы Тбилиси, и через Кавказ, в территорию современной российской Чечни. .Он наполнен грандиозными риффами. Лермонтов пишет: «Синие горные вершины, изрезанные морщинами, покрытые слоями снега, вырисовывались на фоне бледного горизонта». Одна грузинская девица выглядит «красивой: высокая, стройная, с черными глазами, похожими на глаза женщины. горная газель ».

После того, как Владимир Набоков вместе со своим сыном Дмитрием в 1958 году сделал окончательный перевод на английский язык «Героя», он сказал, что язык Лермонтова «является инструментом энергичного, невероятно одаренного, горько честного, но определенно неопытного молодого человека.

Лермонтов почти не жалел. Для него кавказцы были вредны, когда не были экзотикой. «Какие убогие люди», — замечает его alter ego Печорин.

«Чрезвычайно глупые люди, — добавляет сослуживец, — неспособные к образованию».

Я был в Грузии отчасти для того, чтобы увидеть то, что тщетно упустил из виду Лермонтов. Но я тоже был там в знак уважения, потому что мне нравился трепет в голосе Лермонтова. Я хотел узнать об этом блестящем молодом человеке, который выбросил весь свой талант, но по-прежнему играет важную роль на Кавказе, которого помнят все, некоторые ругают, и который так же важен для его региона, как, скажем, Натаниэль Хоторн для американцев.По сей день большинство грузинских и российских школьников читают Лермонтова.

Вылез из снега, в итоге. Склон стал более пологим и небо прояснилось, когда я начал спускаться к деревне Роща по козьим тропинкам через клевер. Долина становилась все шире, пока не достигла полумили в поперечнике — огромного ошеломляющего пространства каменистой зеленой земли на фоне пятнистого снега вдалеке. Через час я увидел несколько пасущихся коров.

Первый дом в Роще представлял собой грубый пансионат с дровяным сараем на заднем дворе и коровником с пристроенной спутниковой антенной.Когда я лежал в своей комнате, отдыхая, я слышал, как рожающий мужчина рычит на траве прямо подо мной. Я вышел на улицу и нашел крупного атлета с мускулистыми телами, который бросал 50-фунтовые камни. — так они тихонько стучали по рыхлому газону.

Михаил Лермонтов (любезно предоставлен журналом Russian Life)

Звиади Гогочури выступает за сборную Грузии по дзюдо в весовой категории 90 кг. Он не обращал на меня внимания, а затем занялся каким-то упражнением, которое включало натягивание толстой резиновой веревки. Рядом стоял ребенок, восхищенно глядя на него.«Он тренируется», — осторожно сказала 16-летняя Утура Циклаури. «Он приезжает в горы подышать свежим воздухом. Это важно.»

Утура живет в пансионе со своими родителями. Его отец отсутствовал на ночь, поэтому мать доверила ему все мужские обязанности — например, включить водонагреватель, чтобы я мог принять душ в одном сарае. Его поведение было внимательным и серьезным. Он знал кое-что. Когда он приносил цыплятам обрезки еды, он делал это с торжественным почтением.И пока мы обедали — дзюдоист, Утура и я — Утура работал со своей точки зрения, следя за тем, чтобы, когда я вытащу такси на следующее утро, он и его мать поедут бесплатно.

Такси прибыло в 7:30. Дорога к следующему городу, Корше, была скорее тропой, врезанной в крутой склон горы и усеянной глыбами размером с баскетбольный мяч. Мы спустились со скоростью семь миль в час. В какой-то момент Утура увидела заблудшего петуха, подпрыгивающего по кустам травы возле деревянного обрыва. Он выскочил и стал гнать птицу в лес, бросая в нее маленькие камешки.Его мать выскочила, и (почему бы и нет?) Я тоже присоединился к погоне. К этому времени птица неслась на максимальной скорости, крича от ужаса. У меня была возвышенная точка обзора, прямо передо мной бежал петух. Но Утура, подняв руку, остановил меня. Затем он преследовал петуха, пока тот не загнался в угол в укромном уголке утеса. Он схватил его за ноги и отнес вверх ногами, взмахивая крыльями, обратно в кабину. Мы возобновили катание, теперь уже с живым, полезным животным на борту. На заднем сиденье мать Утурги гордо и радостно смеялась.

« Giji », — сказал я водителю, опираясь на свои скудные грузинские навыки. «Псих.»

Водитель тоже засмеялся, затем указал пальцем на голову и сказал: «Нет. Умная.»


Шатили, город-крепость в Хевсуретском районе Грузии. (Олег Грицкевич)

Примерно половину Род-Айленда и отделенный от Чечни только Кавказскими горами, регион Хевсурети находится всего в 50 милях от Тбилиси, но дорога туда крутая.Это место всегда казалось далеким, а его жители — поклоняющиеся природе христиане, потомки последних крестоносцев Европы — очень независимы. Еще в 1915 году хевсурети носили кольчужные доспехи, когда скакали на лошадях в Тбилиси.

Сегодня узкие средневековые каменные сторожевые башни все еще украшают склоны холмов с крошечными окнами с прорезями, а в городе-призраке Шатили на границе с Чечней стоит древняя каменная крепость.

Старый Хевсурети рушится, несмотря на растущее процветание и урбанизацию Грузии, а у жителей Хевсурети мало сторонников сохранения культуры.Я был там, в Корше, к одному из них — художнику по имени Шота Арабули, который управляет пансионом «Корша».

Один из моих друзей-гостей, 62-летний Отари Лалиашвили, художник и ночной охранник в музее под Тбилиси. Лысый заядлый курильщик с кривой игривым смехом, он всесторонне изучил историю Грузии, оттачивая мировоззрение, которое одновременно является гипернационалистическим и немного сюрреалистическим. «Грузины, — сказал он мне, — были первыми людьми. Перед Вавилонской башней все говорили по-грузински.Лалиашвили прочитал всего Лермонтова, и его мнение было решающим: «Лермонтов был несчастным гением-идиотом. Он ничего не знал о Кавказе ».

Лалиашвили приехал с тремя друзьями и пятилитровым графином красного вина, купленным на заправке. Сидя в просторной столовой, мы попробовали этот винтаж и сосредоточились на черкесской войне. За 100 лет русские убили около 400 000 черкесов, а в 1864 году царь Александр II формально изгнал еще 500 000. Сегодня исламские лидеры в Чечне по-прежнему не признают власть России.

«Лермонтов писал историю с точки зрения оккупантов», — сказал мне Лалиашвили. Лалиашвили чувствовал, что величайшей ошибкой писателя была его неспособность прославить черкесского правителя по имени Шамиль, лидера партизан, который победил русских в нескольких битвах, поскольку он провел 25 лет, безуспешно пытаясь объединить разрозненные племена Кавказа в битве. «Шамиль был настоящим героем Черкесской войны», — сказал Лалиашвили. «Шамиль сражался за свою землю, за свою землю. У него был повод для борьбы, и он сказал русским: «Ваша страна огромна.Я могу объехать на своей лошади все свое королевство за день. Зачем оно вам? »

Мы наполнили наши бокалы вином, и со временем Лалиашвили пересмотрел свое отношение к войне. Истинным героем, заявил он, был не Шамиль, а его заместитель, Байсангур, который упрекнул Шамиля, когда полевой командир наконец сдался в 1859 году. По словам Лалиашвили, Байсангур сказал: «Не сдавайтесь. Вы Шамиль. Помнишь, ты сказал, что мы должны бороться до конца? » Бойсангур продолжал драться. «Не имело значения, что у него была только одна рука, одна нога и один глаз», — сказал Лалиашвили.«Он сражался, пока русские не поймали его и не повесили».

К концу вечера мы закончили бутылку.

На следующее утро Лалиашвили проснулся поздно и выглядел немного помятым, когда поплелся в ванную. «Если не пьешь, зачем жить?» — сказал он мне с слабой ухмылкой. «Это философия вашего друга Лермонтова, и я приносил себя в жертву его алтарю».

В тот же день я поселился на с моими лермонтовскими книгами. В творчестве Михаила Лермонтова есть несколько спокойных моментов.Читая его, вы чувствуете себя так, будто просыпаетесь посреди ночи с бессонницей — возможно, в каком-нибудь свободном гостиничном номере смотрите супертраматичный старый фильм по черно-белому телевизору, с регулятором контрастности, установленным до 10. В его эпической поэме «Демон» изображена душа изгоя, которая с грустью летает над грешным миром только для того, чтобы начать злополучный роман с грузинской принцессой. Еще одно длинное стихотворение «Послушник» — о молодом монахе, который бежит из своего монастыря (и организованной религии) и думает о смерти «между крутыми и темными скалами.Поэма начинается с эпиграфа, который перефразирует первую книгу Библии Самуила: «Я едва пробовал мед; И я должен умереть ».

Иоганн в монастыре Ломиса (Олег Грицкевич)

«Геройские» выходки тяжело переживать, но есть отрывки, которые поют очаровательно. «Все эти снега горели румяным светом, — пишет Лермонтов, — так весело, так ярко, что заставлялось задуматься, почему нельзя оставаться здесь навсегда». Русский драматург Николай Гоголь сказал об одной главе: «Никто из нас еще не написал такой совершенной, такой красивой, такой наполненной ароматом прозы.

Но меня самого больше всего поразило письмо, написанное Лермонтовым в 1837 году: «Когда я гулял по горам в Грузии, я бросил телегу и сел на лошадь; Я взошел на заснеженную гору Креста на самую вершину, что не так уж и легко; с него как на блюдце видна половина Грузии. … Для меня горный воздух — бальзам; блюз идет к дьяволу, сердце бьется, грудь высоко дышит ».


Женщина предлагает носки на продажу в сельской местности Хевсурети (Олег Грицкевич)

Под «крестом» Лермонтов имел в виду гору Казбек, вершину высотой 16 512 футов, которая образует границу с Россией и возвышается над грузинской деревней Степанцминда.На следующий день я сел в автобус, который ехал туда. По пути мы оказались на зеленом склоне холма, где толпы людей трудились по узкой тропинке, многие из которых были в тяжелых ожерельях с распятиями, буксируя блеющих овец на веревках. Я пришел к выводу, что у овец наверху ничего не получится.

Я начал лазить. Рядом со мной были молодые семьи с детьми и старушки, босые и склонившиеся над тростью. Наконец, используя сигналы рук, чтобы расспросить своих попутчиков, я убедился, что все мы были в паломничестве.Это была Ломисоба, древний языческий праздник, обновленный 15 веков назад после прихода христианства в Грузию. Мы поднимались в монастырь Ломиса, чтобы зарезать сельскохозяйственных животных и помолиться у каменного гроба покровителя Грузии Святого Георгия.

Лермонтов пропустил это, я почти уверен — ему было неподобающим смешаться с hoi polloi, — но мне нравился вид толпы передо мной, движущейся теперь по крутому, тенистому лугу, усыпанному полевыми цветами. Мне понравилось, что даже во время этой священной миссии они утяжеляли свои рюкзаки чачей, самогоном на основе винограда.

Были сумерки. Монастырь расположен на холме на высоте 7500 футов, и большинству людей потребовалось три часа, чтобы добраться туда пешком. У меня не было еды, не говоря уже о палатке на случай неизбежной ночи на морозе. Но к грузинам у меня уже сложилось определенное доверие. Каким-то образом я знал, что наверху найду дух и тепло.

Там, должно быть, проживало 1000 человек — созвездие маленьких групп, разбросанных среди нагромождения гигантских валунов и травянистых оврагов. Сверкали костры, и сотни верующих часами ждали, чтобы зажечь молитвенные свечи перед иконами Георгия Победоносца.

Чтобы узнать больше о путешествиях, посетите журнал WP. .

В основном, однако, вершина была вечеринкой — и, для меня, букварью о прелестях и опасностях чачи. Каждый раз, когда я открывал рот, вокруг меня толпились паломники с бутылками домашней чачи. Типичный разговор, переведенный с грузинского и жестами руками, проходил примерно так:

Пилигрим: Пей! Напиток!

Я: Но у меня уже было четыре порции чачи.

Пилигрим: Но ведь это национальный напиток Георг-и-а ! Вы должны сделать еще один выстрел, для Георг-и-ах !

Я: Я, мм —

Пилигрим: Еще один, для Георг-и-а! За дружбу народов!

Серьезный бородатый мужчина, изготовитель рам, поделившийся со мной хлебом, сыром и оливками, продавал крошечные обрамленные портреты святого Георгия с широким мечом и позолоченным византийским нимбом.Некоторые студенты университета, говорящие по-английски, приветствовали меня песней Боба Дилана «Knockin’ on Heaven’s Door », играя на гитарах у костра. Я слышал длинную смесь патриотических народных песен, когда мы сидели там на скалах в дымной тьме, и я помню, как подумал, что даже сейчас, спустя 170 с лишним лет после смерти Лермонтова, Грузия все еще захвачена российским империализмом. Две страны вели войну в 2008 году из-за крошечной кавказской территории, Южной Осетии. Грузию раздавили, и жало не исчезло.После каждой народной песни женщина, сидящая рядом со мной, так же обобщала текст: «Наконец-то, — сказала она, — это о Грузии».

Я выучил припев к одной песне, вроде как, но потом все стало расплывчатым, и я очень устал от того, что меня просят выпить чачу. Примерно в 1:30 я нашел уклон на глухом лугу и, спрятавшись в нем, погрузился в милосердный сон. Потом меня разбудили. «Напиток!» — скомандовал парящий надо мной человек с бутылкой. «Напиток!»

Наконец, в 2:45 я начал спускаться с горы.Было тихо, и в кромешной тьме на вершину поднимались еще сотни паломников, намереваясь совершить утреннюю мессу. Они почти не разговаривали. Я слышал тяжелый скрежет их легких и легкий топот ног по земле.

Я бы никогда не взялся за гору Казбек после моего энергичного поклонения у алтаря Лермонтова. Но когда я выехал на шоссе на рассвете, я высунул большой палец и поймал поездку на север, в сторону Степанцминды, с крепким русским на спортивной машине. Русская техно-музыка гудела по стереосистеме, настолько громко вибрировал автомобиль.Я пристегнулся ремнем безопасности. Мы пролетали через маленькие городки, мимо церквей, маленьких магазинов и участков снега. Я смотрел, как солнце поднимается в голубое небо над высокими скалами Кавказа. Я был на пути приключений в горах, и, по крайней мере, часть меня забыла, каким резким, злым и трудным был Михаил Лермонтов. На мгновение мне захотелось, чтобы он сидел прямо рядом со мной, смакуя разреженный горный воздух.

Билл Донахью — писатель, живущий в Портленде, штат Орегон.

Ссылка на объект не установлена ​​на экземпляр объекта.

Ссылка на объект не установлена ​​на экземпляр объекта.

Ссылка на объект не установлена ​​на экземпляр объекта. Описание: Необработанное исключение во время выполнения текущего веб-запроса. Просмотрите трассировку стека, чтобы получить дополнительную информацию об ошибке и ее происхождении в коде.

Сведения об исключении: System.NullReferenceException: ссылка на объект не соответствует экземпляру объекта.

Ошибка источника:

Необработанное исключение было создано во время выполнения текущего веб-запроса. Информацию о происхождении и местонахождении исключения можно определить с помощью трассировки стека исключений ниже.

Трассировка стека:
[NullReferenceException: ссылка на объект не установлена ​​на экземпляр объекта.]
   Mice.Models.ExcursionViewModel..ctor (псевдоним String, String selectedLanguageCode) в C: \ 1_Mice \ Mice \ Mice \ Models \ ExcursionViewModel.cs: 82
   Mice.Controllers.ExcursionController.Excursion (псевдоним String) в C: \ 1_Mice \ Mice \ Mice \ Controllers \ ExcursionController.cs: 16
   lambda_method (Closure, ControllerBase, Object []) +138
   System.Web.Mvc.ControllerActionInvoker.InvokeActionMethod (ControllerContext controllerContext, ActionDescriptor actionDescriptor, параметры IDictionary`2) +34
   Система.Web.Mvc.Async. <> C.  b__9_0 (IAsyncResult asyncResult, ActionInvocation innerInvokeState) +38
   System.Web.Mvc.Async.WrappedAsyncResult`2.CallEndDelegate (IAsyncResult asyncResult) +76
   System.Web.Mvc.Async.AsyncControllerActionInvoker.EndInvokeActionMethod (IAsyncResult asyncResult) +41
   System.Web.Mvc.Async. <> C__DisplayClass11_0.  b__0 () +79
   System.Web.Mvc.Async. <> C__DisplayClass11_2. b__2 () +387
   System.Web.Mvc.Async.AsyncControllerActionInvoker.EndInvokeActionMethodWithFilters (IAsyncResult asyncResult) +42
   System.Web.Mvc.Async. <> C__DisplayClass3_6.  b__4 () +50
   System.Web.Mvc.Async. <> C__DisplayClass3_1.  b__1 (IAsyncResult asyncResult) +188
   System.Web.Mvc.Async.AsyncControllerActionInvoker.EndInvokeAction (IAsyncResult asyncResult) +38
   Система.Web.Mvc. <> C.  b__152_1 (IAsyncResult asyncResult, ExecuteCoreState innerState) +26
   System.Web.Mvc.Async.WrappedAsyncVoid`1.CallEndDelegate (IAsyncResult asyncResult) +73
   System.Web.Mvc.Controller.EndExecuteCore (IAsyncResult asyncResult) +52
   System.Web.Mvc.Async.WrappedAsyncVoid`1.CallEndDelegate (IAsyncResult asyncResult) +39
   System.Web.Mvc.Controller.EndExecute (IAsyncResult asyncResult) +38
   System.Web.Mvc. <> C.  b__20_1 (IAsyncResult asyncResult, ProcessRequestState innerState) +40
   Система.Web.Mvc.Async.WrappedAsyncVoid`1.CallEndDelegate (IAsyncResult asyncResult) +73
   System.Web.Mvc.MvcHandler.EndProcessRequest (IAsyncResult asyncResult) +38
   System.Web.CallHandlerExecutionStep.System.Web.HttpApplication.IExecutionStep.Execute () +602
   System.Web.HttpApplication.ExecuteStepImpl (шаг IExecutionStep) +195
   System.Web.HttpApplication.ExecuteStep (шаг IExecutionStep, логическое значение и завершено синхронно) +128
 


Информация о версии: Microsoft.Версия .NET Framework: 4.0.30319; Версия ASP.NET: 4.7.3282.0

% PDF-1.4 % 15373 0 объект > endobj xref 15373 77 0000000016 00000 н. 0000005214 00000 н. 0000005356 00000 п. 0000005671 00000 п. 0000005719 00000 н. 0000005896 00000 н. 0000006217 00000 н. 0000007302 00000 н. 0000008380 00000 н. 0000008573 00000 н. 0000008776 00000 п. 0000010292 00000 п. 0000011382 00000 п. 0000012465 00000 п. 0000013558 00000 п. 0000014649 00000 п. 0000015743 00000 п. 0000016832 00000 п. 0000017927 00000 п. 0000019003 00000 п. 0000020096 00000 н. 0000021179 00000 п. 0000022263 00000 п. 0000023349 00000 п. 0000024445 00000 п. 0000024470 00000 п. 0000059647 00000 п. 0000059845 00000 п. 0000059870 00000 п. 0000069584 00000 п. 0000069796 00000 п. 0000069821 00000 п. 0000095293 00000 п. 0000095501 00000 п. 0000095525 00000 п. 0000100211 00000 н. 0000100411 00000 н. 0000100436 00000 н. 0000108461 00000 п. 0000108668 00000 н. 0000108693 00000 п. 0000153355 00000 н. 0000153558 00000 н. 0000153583 00000 н. 0000165967 00000 н. 0000166159 00000 н. 0000166184 00000 н. 0000180883 00000 н. 0000181075 00000 н. 0000181100 00000 н. 0000192017 00000 н. 0000192220 00000 н. 0000192245 00000 н. 0000204291 00000 н. 0000204480 00000 н. 0000204505 00000 н. 0000238614 00000 н. 0000238817 00000 н. 0000238842 00000 н. 0000250425 00000 н. 0000250621 00000 н. 0000250646 00000 н. 0000268020 00000 н. 0000268206 00000 н. 0000268231 00000 п. 0000299279 00000 н. 0000300363 00000 п. 0000300388 00000 п. 0000332547 00000 н. 0000333644 00000 н. 0000333669 00000 н. 0000340753 00000 п. 0000340949 00000 н. 0000340974 00000 п. 0000345986 00000 н. 0000346185 00000 п. 0000001889 00000 н. трейлер ] >> startxref 0 %% EOF 15449 0 объект > поток ݬ gNr-b> T] 60 [4ЦA 6DQBgN30Ҵ}% Ⱒ 𭪥 ⟉m [Qu

Лермонтов и Кавказ! Тематический автобусный маршрут для групп школьников и студентов

Основная программа:

1 день

На станции гостеприимный Пятигорск группу встречает гид.Быстро остановившись в отеле, не задерживаясь в «длинной коробке», выезжаем знакомиться с местами Лермонтова, первым из которых является музей «Дом Лермонтова» и самая интересная экскурсия Лермонтова на Кавказе », а затем , пообедав , знакомьтесь с Пятигорском, столько всего интересного ждем:

  • Озеро «Провал»;
  • Эолова арфа
  • Академическая галерея
  • Грот Лермонтова
  • Бани Лермонтова
  • Парк & laquo; Цветник »
  • Грот Дианы, Реставрация;
  • Дуэльный участок Лермонтова
  • место первоначального захоронения М.Ю. Лермонтова на старом кладбище

Вечером возвращаемся в гостиницу, ужинаем, отдыхаем, не забывая поставить фотоаппараты на зарядку.

2 дня

Обед и выезд на Домбай (200 км), и, чтобы не заскучать глядя на красивые пейзажи за окном, послушать рассказ гида о Джамагатском ущелье, где есть источники минералов. воды и руины старого аула Джамагат, с которым связано имя великого поэта.Чуть ниже — крепость — аланское поселение, основанное в I тысячелетии, рядом с которым в конце XVIII века князья Урусбиевы основали процветающее и известное на всех окраинах горного края село. Именно тогда возникла красивая легенда, легшая в основу поэмы Лермонтова «Гаджи-Абрек». Но красоту этих сказочных мест невозможно оценить без подъема на канатной дороге . Там, в горах, обедаем , а вечером возвращаемся в Пятигорск и ужинаем.

День 3

После завтрак , отпускаем номера и ждем Кисловодск (40 км), тоже лермонтовские места пропитаны:

  • Посетить Нарзанную галерею , где находится нарзанный источник, существовавший во время визита Михаила Лермонтова в Кисловодск
  • В районе этого источника находился домик родственников Е.А. Арсеньевой , бабушки поэта, гостившей с внуком во время поездки в Кавминводы в 1825 г.
  • Посмотрим на участок Лермонтова , возведенный на месте старого здания ресторана и включенный в так называемый квартал Лермонтовского заповедника в Кисловодске
  • Нас ждут остатки Кисловодской крепости-ворот , часть стены с бойницами, угловая башня , о которых упоминается в рассказе «Княгиня Мария»;
  • Пикет-Хилл, , с которого хорошо виден Солдатский холм, а южнее — Батарейный холм.М.Ю. Лермонтов в повести «Княжна Марья»; упоминает пикеты у крепости. Ближайшими были столбы на этом холме и Казачка — у источника Нарзан.

Но в городе Кисловодске мы не остановимся, но мы также отправимся в путешествие по его окрестностям, связанным с именем поэта:

  • Лермонтовский водопад
  • Скала Лермонтова , описанная в «Княжине Марье»;
  • Кольцо-гора от «Героя нашего времени»

Обедаем а время, к сожалению, на исходе, пора нам возвращаться в Пятигорск, чтобы оттуда домой.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *